krugo_svetov (krugo_svetov) wrote,
krugo_svetov
krugo_svetov

Categories:

Что после пандемии: новые 60-е или оруэлловский 1984-й?

В «Литературной России» (№ 6 от 19.02.2021) вышло эссе Саши Кругосветова «Что после пандемии: новые 60-е или оруэлловский 1984-й?» Отчасти это продолжение моих размышлений о судьбах шестидесятников. Но в большей степени – анализ сегодняшних реалий и надежда разглядеть предпосылки для возрождения культурной жизни страны. Материал получился довольно обширным, поэтому в газете он вышел в сокращенном виде. Привожу в ЖЖ полный текст.

Саша Кругосветов, «Что после пандемии: новые 60-е или оруэлловский 1984-й?»

Что после пандемии: новые 60-е или оруэлловский 1984-й?

К концу прошлого года стало понятно, что после пандемии ковида мир радикально изменится – мы столкнёмся со снижением уровня жизни, начнем привыкать к ношению масок, кто-то научится держать дистанцию, чаще мыть руки, и главное – почувствуем повышение в разы уровня социального напряжения. Но в первую очередь, мне кажется, изменения коснутся морали и культуры.

В середине прошлого века наши ценности произрастали из фильмов Андрея Тарковского, стихов поэтов ситцевого века и шлягеров магнитофонной революции. А какой фильм стал главным в России 2020 года? Не тот ли видеоролик с сольным и далеко не футбольным выступлением Артема Дзюбы, который обсуждали даже на президентской пресс-конференции – неужели всерьёз? Трудно в это поверить, но мы сами все видели и слышали. Идея незатейливого и эффективного хайпа оказалась столь увлекательной, что у Артёма тут же появился эпигон с весьма незамутненным сознанием в виде мастурбирующей на телефон теле-дивы Даны Борисовой. Широкий резонанс общественности и желтой прессы на эти ничтожные, не заслуживающие внимания пердимонокли стал несомненным индикатором падения общественных нравов.

А может, главным кино-событием стал выход на экраны 14 серий шокирующего фильма ДАУ Ильи Хржановского, переносящего в кинематограф традиции реалити-шоу «За стеклом» и «Дом-2»? В особых художественных достоинствах фильма нас, видимо, должен был убедить подчеркнутый антиэстетизм автора и устаревшие провокации в стиле акционизма Павленского и Pussy Riot: затянутые натуралистические сцены изнасилования бутылкой, кровавого забоя хряка спортсменами-комсомольцами, сыгранными бандой колоритного неонациста Максима Марцинкевича по кличке Тесак, отталкивающие порно-сцены пьяных совокуплений, – по меньшей степени спорный подход.

В тройку рекордсменов я добавил бы еще номинацию нонфикшн и включил в нее запись интервью кандидата в президенты Ксении Собчак, взятого у того же самого Ильи Хржановского. Как же они прекрасно смотрелись вместе – центровые ребята блестящего целлулоидного гламура! Это у тебя Finn Flare или Tommy Hilfiger? Что они обсуждали, эти несомненно особо интеллектуальные представители высокой московской тусовки, уже схватившие за бороду самого Господа Бога? Говорили о том, что в киногородке ДАУ подолгу бывали харьковский политик Михаил Добкин, владелец агенства VIP-знакомств, поставщик молоденькой женской фактуры Пётр Листерман и даже – страшно подумать – заезжал сам Рома Абрамович! Но настоящими героями их беседы стали лучшие исполнительницы женских ролей в ДАУ – порноактриса О. Шкабарня и «шлюха из БДСМ-борделя» (формулировки И.Х.) Н. Бережная. Заглядывая в глаза талантливому режиссеру, Ксюша допытывалась, правда ли что на площадке он был суровым деспотом и альфа-самцом и никто из женщин не мог отказать ему в законных притязаниях на удовлетворение порывов его элитной плоти? – весьма духоподъемное интервью, не правда ли?

Как вы думаете – достигли мы дна, надолго ли останемся на этом дне или вскоре сумеем оттолкнуться и всплыть?

Начало 2021 года ознаменовалось ужесточением цензуры, новыми вершинами запретительного законотворчества, массовыми акциями задержания протестующих, громкими разоблачительными роликами Навального, его не менее громким возвращением в Россию и фарсами показательных судов. Хочу отметить, что ожесточенные столкновения демонстрантов с космонавтами наблюдаются сейчас не только в России. И здесь, и там – все не так однозначно, потому что каждое действие рождает ответное противодействие. Россия – а может, и всё человечество – сейчас на пороге больших перемен. К чему они приведут? Попробуем заглянуть в будущее, исходя из предположения, что в истории многое повторяется, однако новые эпохи наполняют прежнее содержание иными смыслами.



Перепутье

Широкий интерес к нелепой истории с Дзюбой – печальный диагноз нашего коллективного бессознательного, но есть ведь и противоположный пример. В 2020-м закрылось просуществовавшее шестнадцать лет реалити-шоу «Дом-2». Наверное, никто не стал бы закрывать это низкопробный телепроект, если бы не падали рейтинги просмотров. Что это, симптомы роста культуры наших зрителей? Боюсь, что нет. Думаю, что поведение российского зрителя и общества в целом больше походит на метания людей, утративших прежние моральные и культурные ориентиры и пытающихся найти новые.

На мой взгляд, о потере нравственной устойчивости свидетельствует и декабрьское высказывание в lenta.ru Михаила Боярского: «Д’Артаньян – убийца самый настоящий. В день по пять трупов. Еще женщине голову отрубили – и ничего. Если он и положительный, то с таким набором отрицательных качеств…» Актер всю жизнь был для поклонников именно д’Артаньяном – причем, сознательно использовал этот образ, чего стоит хотя бы его бессменная мушкетерская шляпа.

Прав ли М.С. Боярский в своих нынешних оценках? В контексте нашего времени, безусловно, прав. Но, как блистательно сказал О. Мандельштам, «попробуйте меня от века оторвать, – ручаюсь вам – себе свернете шею!» К поступкам отважного гасконца это применимо в полной мере.

Нормы XVII века были далеки от сегодняшних представлений о гуманизме. Парадигма жизни мушкетёра д’Артаньяна состояла в том, что не порази он шпагой противника, ему самому болтаться, словно бабочке, на вражеском клинке. К тому же книга Дюма, и еще в большей степени фильм, концентрируют наше внимание на самых захватывающих и самых кровопролитных эпизодах. А в реальной жизни столь драматические события, скорее всего, случались достаточно редко.

Какие-то другие поступки д’Артаньяна тоже могли казаться спорными уже современникам Дюма. Мушкетеры, например, считали, что долги карточному шулеру следует выплачивать в первую очередь, а портной вполне может подождать – писатель поясняет: такова мораль XVII века. Д’Артаньян – сын своего времени; его представления о границах допустимого и недопустимого разнятся с нашими – как пример: честь для него дороже жизни. Таковы идеалы. Вечная молодость человечества и вечное стремление к идеалам навсегда останутся, хотя идеалы со временем меняются.

Интерес публики к «Дому-2», к скандалу с Дзюбой, сродни возможному любопытству соседей галантерейщика Бонасье касательно отношений Констанции с навещающим ее молодым гасконцем. Мне кажется, мы сейчас на таком перепутье, когда можно легко скатиться до роли подобных соседей или наоборот – найти высокое мушкетерство в собственном сердце.

В моей молодости такое же перепутье привело к победе шестидесятников, и мне кажется, именно они и были Д’Артаньянами своего времени. Но смогут ли новые поколения стать такими же и, самое главное, нужно ли им это?

С неоднозначностью современного восприятия культурных процессов хрущевской оттепели я в очередной раз столкнулся после публикации в Литературной России моего очерка «Шестидесятник Михаил Жванецкий» (№ 43 от 18.11.2020). Можно было ожидать, что в комментариях на сайте издания кто-то из читателей не согласится с тем, что Жванецкого следует считать шестидесятником. Вместо этого в некоторых отзывах прозвучала критика шестидесятников как таковых.

Приведу комментарии некоего Алексея Курганова:

«Не стоит преувеличивать значение так называемых шестидесятников, а если понятнее – совершенно рафинированных, то есть, совершенно не знавших и не понимавших тогдашнюю РЕАЛЬНУЮ жизнь «вечных» мальчиков типа Вознесенского и Евтушенко и девочек (Ахмадуллина). Это явление типично московское (хорошо, отчасти питерское. В очень малой части!), причём ограниченное именно что Садовым кольцом (то есть, на окраины даже и не выходившее) и для выживания никаких перспектив не имевшее. Для их понимания достаточно почитать аксёновскую «Таинственную страсть», и сразу всё поймёте. И все их ЯКОБЫ протесты против тогдашней действительности сродни забавным посиделкам у пионерских костров. То есть, ничего серьёзного. Совершенно. Поэтому совершенно логично, что сегодня их воспринимают просто НИКАК».

«А теперь о Жванецком. Не удивлюсь если редактор этот мой комментарий забанит, но всё же скажу: не нужно идеализировать Жванецкого. Это человек, в совершенстве владевший т.н. эзоповым языком. То есть, много говорить. По сути ничего опасного лично для себя, любимого, не сказав. Типичный одесский еврей, а это значит, человек, всегда умевший совершенно ловко устроиться при ЛЮБОЙ власти».

Адекватность второго комментария, на мой взгляд, существенно снижается стереотипным высказыванием с привкусом бытовой ксенофобии: «одесский еврей устроится при любой власти». Не думаю, что на это стоит обращать внимание в контексте понимания роли шестидесятников, поскольку как раз они и воплощали в себе подлинный интернационализм, который декларировался в СССР в основном на бумаге. Гораздо важнее, что эти два комментария, написанные одним человеком, одновременно содержат в себе претензии к шестидесятникам двух диаметрально противоположных идеологических лагерей, условно называемых либералами и патриотами.

Среди либералов (далеко не всех) можно услышать упреки в адрес шестидесятников в том, что они были сосредоточены на себе, легко шли на компромиссы с властью, – либо в силу собственной нестойкости, либо в силу соображений личной выгоды – а в результате так и не смогли добиться победы идеалов, за которые боролись. Патриоты же (тоже далеко не все) говорят, что шестидесятники были кем-то вроде нынешних агентов Госдепа, либо, наоборот, представляли собой узкий кружок, специально организованный под контролем КГБ, чтобы выявлять слабых духом советских граждан, но, так или иначе, ничего они не добились, а впоследствии их просто вытащили из нафталина, чтобы идеологически обосновать развал замечательного советского государства.

Думаю, что есть глубокое непонимание, как возникли и кто такие шестидесятники. Начать надо с того, что самый первый шестидесятник был представлен противоречивой, но весьма романтичной и пылкой фигурой самого Никиты Сергеевича Хрущева, вписавшего в программу партии: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме». Идея построить «социализм с человеческим лицом» охватила все слои общества и в первую очередь – творческую интеллигенцию, тех, кого называли физиками и лириками. Шестидесятники, дети XX съезда (выросшие и жившие в условиях советской парадигмы), – чье мировоззрение мог потрясти этот съезд, вся атмосфера этого съезда, которую сами шестидесятники и надышали, – открывали для себя и для страны идеи свободы, открытости, радости творческого труда, лишенного идеологической окраски. В рамках небольшого очерка у нас нет возможности всесторонне рассмотреть столь сложное явление; Алексею же Курганову я рекомендовал бы прочесть прекрасную книгу П. Вайля и А. Гениса «60-е. Мир советского человека» – не пожалеете.

Шестидесятники сделали столько, что не нуждаются в чьей-либо защите. Лучшая их защита – собственное творчество, повлиявшее на формирование взглядов следующих поколений, потому что именно они заложили базу серьезных изменений страны, которые начались в конце восьмидесятых. По моим ощущениям, мы сейчас находимся как раз у такой же развилки, которая предшествовала появлению шестидесятников. Поэтому дальше (прежде чем вернуться к современности) мне хотелось бы остановиться на некоторых важных особенностях пути шестидесятников.



День без вранья

В середине 1960-х читателей журнала Молодая гвардия взволновал небольшой рассказ Виктории Токаревой «День без вранья». Сюжет этого произведения, казалось бы, незатейлив: молодой учитель решает прожить один день, говоря всем только правду даже в мелочах, но это приводит его к переосмыслению собственной жизни. Многие из нас отчасти увидели себя в герое. А Георгий Данелия написал вместе с Викторией Токаревой сценарий по этому рассказу, и в 1968 году появился фильм режиссера Алексея Коренева.

Фильм, как и рассказ, совершенно не касался политики. Но советские цензоры сразу почувствовали опасность киноленты. Данелия вспоминал: «Коренев картину снял, и ее положили на полку: “Что значит “День без вранья”? А в остальное время что, Советская власть врет?”» Переименование фильма в «Урок литературы» не спасло картину, её долгое время не пускали в прокат. Я сам, если правильно помню, впервые увидел её уже в период перестройки.

Интересно, чего испугались ответственные товарищи и что вдохновляло читателей рассказа? Попытка героя прожить день без вранья была похожа на игру. Именно чем-то вроде игры, оригинальничания или шутки это восприняли окружающие. Но оказалось, что для самого героя этот один день стал началом необратимых внутренних перемен. Вот этим мы и восторгались: совсем нетрудно хоть в чем-то сказать правду, но даже столь простая попытка дает надежду на обновление, на новую жизнь. Этого и боялась цензура: если каждый устроит свой личный день без вранья, то одним днем игра не закончится, и перемены затронут всех.

В этом суть 60-х. Шестидесятники не имели возможности говорить всей правды о проблемах страны, но даже то, что им удалось сказать, привело к необратимым переменам.

Здесь я должен вернуться к вопросу о том, что шестидесятникам приходилось идти на компромиссы с режимом. Могло ли быть иначе? Современным поколениям трудно представить себе, что у деятелей культуры в то время не было трибун, неподконтрольных государству. Не было частных студий и кинотеатров. Не было независимых издательств и СМИ. Не было интернета с видеохостингами, соцсетями, мессенджерами и блогами. Все каналы распространения массовой информации принадлежали советскому государству и были подконтрольны цензуре.

Конечно, можно было еще и лично выступать перед аудиторией. Вспомним хотя бы легендарные поэтические вечера на сцене Политехнического музея или бардовские песни у костра. Все эти встречи – все без исключения – проходили также под негласным надзором соответствующих органов. Существовал, конечно, самиздат и тамиздат, но они не оказывали существенного влияния на широкие массы – просто потому, что практически не выходили за узкие круги оппозиционно настроенной интеллигенции (не говоря уже о том, что распространение самиздата преследовалось КГБ). А писателей, открыто высказывавшихся против режима, не всегда спасали даже строго засекреченные псевдонимы – напомню о знаменитом процессе А. Синявского и Ю. Даниэля, закончившемся для них лагерными сроками. Это было в середине относительно вегетарианских шестидесятых.

Важно отметить, что многие вещи, которые нам сегодня кажутся компромиссами деятелей культуры с властью, вовсе не были компромиссами, как таковыми. Говоря о шестидесятниках, многие забывают, что это было очень советское поколение. Моя молодость проходила как раз в те годы, я отлично помню себя и своих сверстников в то время. Мы поддерживали Абрама Терца (Синявского) и Николая Аржака (Даниэля), но это не мешало нам по-прежнему любить произведения М. Шолохова и К. Симонова, хотя они оба активно участвовали в травле первых диссидентов. Увы, многим шестидесятникам было свойственно оруэлловское двоемыслие (вспомним Окуджаву: «и комиссары в пыльных шлемах»), но это была не их вина, а скорее беда.

Наших родных и знакомых уже не увозили черные воронки по ночам, как это было в 1930-х. А родители, навсегда пропитавшись страхами пролетарской диктатуры, не рассказывали нам о тех днях и не говорили ничего антисоветского. Наоборот, они стремились, чтобы мы стали октябрятами, пионерами. Их опыт подсказывал, что так будет безопаснее. А мы, в свою очередь, видели, как с каждым годом после войны жизнь улучшается. В пионерских организациях, кружках, спортивных секциях с нами занимались неравнодушные люди. А еще были КВНы, агитпоходы по селам области, Студенческие Окна Сатиры (СОС). Наша жизнь с детства была веселой и интересной. Лишь немного повзрослев, мы стали замечать удушающие объятия советского строя, узнавать о ГУЛАГе и понимать многое из того, о чем старшие прежде молчали. Но этого было недостаточно, чтобы изменить наше общее отношение. Мы оставались советскими молодыми людьми, нам хотелось лишь исправить недостатки и убрать вранье – это поколенческое настроение и отразилось в творчестве большинства шестидесятников.

Я не сомневаюсь в искренности Евтушенко, когда читаю его строки 1967 года: «И пусть не в пример неискренним, /Рассчитанным чьим-то словам: /«Считайте меня коммунистом!» – /Вся жизнь моя скажет вам». Тем более что в этом стихотворении поэт говорит о тех, кто «юлит, усердствуя, и врет на собраньях всласть, не важно, что власть Советская, а важно им то, что власть». И пусть очень наивно сегодня звучит: «Нужны тебе, революция, солдаты, а не лакеи». Но мы тогда верили в это. Я, например, еще и потому, что мой отец был участником Гражданской войны, а Великую Отечественную прошел старшиной через всю Россию до Берлина и Праги, воюя за советскую Родину, – да, в моей семье это было именно так.

И все же даже эта вера, а вернее – вбитое за полвека невежество, не заставила шестидесятников закрывать глаза на расходящуюся с этой верой правду. Через два дня после того, как войска СССР в 68-ом вторглись в Чехословакию, тот же Евтушенко написал:

Танки идут по Праге
В закатной крови рассвета.
Танки идут по правде,
Которая не газета.

В этот же день поэт отправил две телеграммы: одну – Генсеку ЦК Леониду Брежневу и Предсовмину Алексею Косыгину с протестом по поводу вторжения в Чехословакию, вторую – в чехословацкое посольство в Москве с выражением моральной поддержки правительству Дубчека. Следует признать, что телеграмма к Брежневу была дипломатичной по форме: «Дорогой Леонид Ильич, я считаю это большой ошибкой, это не пойдёт на пользу делу социализма…» Тем не менее, факт отправления такой телеграммы вполне мог сделать Евтушенко непечатаемым автором. А учитывая, что и его стихотворение о пражских событиях ушло в самиздат, в мужественности поступка Евтушенко трудно сомневаться. Добавлю для полноты картины: в официальной печати эти стихи появились лишь в 1989 году.

Ну и каковы были результаты их кипучей творческой и гражданской деятельности шестидесятников? – спросите вы. На мой взгляд, они не стремились напрямую покончить с советским строем и построить демократию, хотя бы даже такую, изрядно кастрированную, какую мы наблюдаем в России сегодня. Шестидесятники не замахивались на подобное, но им удалось большее: пробудить в нас совесть, жажду правды, умение смотреть на советскую действительность без розовых очков.

Можно спорить, оправдан ли был распад Союза или оставалась какая-то возможность построить социализм с человеческим лицом. Можно сокрушаться, что попытка утвердить нормальную демократию в 90-х обернулась многочисленными жертвами, а сегодня и демократических свобод в нашей стране остается все меньше. Но во всем случившемся нет вины шестидесятников. Их роль была другой – напомнить советским людям, что есть свобода, правда и совесть. А то, что мы всей страной в 90-х забыли о совести, правде, интересах страны, светлых идеалах, пошли не за теми, кто звал к свободе и демократии, а за теми, кто обещал материальные блага, кто сказал: «Обогащайтесь!», это только наша вина.



Читать публикацию далее >>>


(К сожалению, как выяснилось, в ЖЖ существуют ограничения на длину поста, так что полный текст эссе я разместил у себя на сайте.)

Subscribe

  • Мужчина в доме - 21

    Тетя Юля устроилась внизу, корыто с грудничком поставила на столик – «пусть пока здесь постоит!». – Смотри, какое прекрасное место, в окно все…

  • Мужчина в доме - 20

    Тетя Юля провела Максима с ребенком на руках через душный и прокуренный зал ожидания в коридор, где у двери толпилось много людей, показала…

  • Мужчина в доме - 19

    3 Юля надеялась, что Максим все-таки сам придет. Твердо решила поехать с ним в Свердловск, хотя раньше собиралась остаться в Галиче. Дядя…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 38 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Мужчина в доме - 21

    Тетя Юля устроилась внизу, корыто с грудничком поставила на столик – «пусть пока здесь постоит!». – Смотри, какое прекрасное место, в окно все…

  • Мужчина в доме - 20

    Тетя Юля провела Максима с ребенком на руках через душный и прокуренный зал ожидания в коридор, где у двери толпилось много людей, показала…

  • Мужчина в доме - 19

    3 Юля надеялась, что Максим все-таки сам придет. Твердо решила поехать с ним в Свердловск, хотя раньше собиралась остаться в Галиче. Дядя…