?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Друзья, рассказ «Неделя у тетушки Доры» – одно из произведений моего двухтомника «Цветные рассказы». Я его не выкладывал в ЖЖ и, кажется, даже не ссылался на публикацию в «Российском колоколе», которая выходила еще в 2014 году. Теперь мне хотелось бы представить данный рассказ в своем журнале в этом и нескольких последующих постах.

Саша Кругосветов, «Неделя у тетушки Доры»



Неделя у тетушки Доры


Ах, какие удивительные ночи!
Только мама моя в грусти и в тревоге:
– Что же ты гуляешь, мой сыночек,
Одинокий, одинокий?
Из конца в конец апреля путь держу я.
Стали звёзды и круглее, и добрее.
– Мама, мама, это я дежурю,
Я – дежурный по апрелю!

Б. Окуджава


Неплохо было бы написать рассказ о тетушке Доре, мадонне со Старо-Невского. Но этот рассказ не о ней.


День первый

Борис вернулся из колхоза, заскочил домой на Литейный, оставил «колхозную» одежду – кирзовые сапоги, портянки, давно потерявшие вид штаны для грязной работы, свитер, ватник, переоделся в «цивильное» и направился к тетушке Доре на Старо-Невский проспект.

По пути зашел в парикмахерскую на Литейном, недалеко от Белинского. Волосы проредите, пожалуйста (волосы у него были жесткие и густые, без прореживания торчали колом). Полубокс, виски – прямые, короткие, с боков – покороче, наверху пусть будут длиннее, но только не кок, пусть будет плоский срез. Одеколоном не надо, терпеть не могу. В целом получилось неплохо, но дороговато – истратил почти полтинник (копеек, конечно).

Родители отдыхали в литовском Бирштонасе. Все совпало. Мать с отцом приедут через неделю, занятия в институте начнутся через неделю. И колхозная баталия завершилась, из города приехал какой-то серенький дядечка, партийный чин, наверное, собрал старших и объявил: «Всё, студенты, заканчивайте, по домам».

Вообще-то, ожидалось что-то в этом роде. В деканате перед отъездом сказали – в колхозе будете четыре недели, хорошенько поднажмёте – вернетесь через три. Хорошо работали – плохо ли, кто знает, факт тот... Неделя свободная. Делай, что хочешь. Даже не неделя. Сегодня – суббота. В институт – через понедельник, значит неделя и два дня.

Конечно, Борису уже месяц как 17, мог бы пожить в их с родителями комнате, в уютной небольшой коммуналке на Литейном. Но матушка его рассудила по-другому. Если вернется раньше, пусть идет на Старо-Невский. Целую неделю где-то ведь надо питаться, не в ресторане же, нет таких денег у скромных служащих, а Дора – как-никак ее родная сестра. Хоть и в коммуналке живет, а есть у нее диванчик в маленькой отгороженной комнатке. Пусть и поживет у Дорочки неделю. Тем более, что в эвакуации Голубевы жили одной семьей: три сестры с детьми и брат. Бобонька рос у них на глазах. Боб не сопротивлялся, готовить самому – сомнительное удовольствие. К тому же денег у него – кот наплакал, лучше истратить их не на продукты, а на культурный, так сказать, досуг.

Что за странное имя Дора? Видно его дед с бабкой были большими оригиналами. Бабушку Боб не помнил – скончалась в войну, когда он был совсем маленьким, а дед покинул сей бренный мир до его, Бобиного, рождения. Детям дали нормальные имена. Его матушка – Вера, младшая тетка – Галя, дядя – Леонид. Но это случилось потом. Старшенькую, первенькую, окрестили Доротеей – с какого перепугу? Крестить, правда, не крестили. Не было в их семье верующих. Но имя дали заморское. Вот и получилась тетушка Дора. Могла быть Ритой в быту, но стала Дорой, видимо, чтобы хорошая детская считалочка получилась: «Дора, Дора, помидора, мы в саду поймали вора, стали думать и гадать, как бы вора наказать... кто не спрятался я не виноват!».

Чехарда с именами на этом не закончилась. Начиналось все буднично: мать вышла замуж за Николая, Бориного отца, Леонид женился на кузине Лёле. А вот Доротея в юные годы отчебучила – вышла замуж за Абрама Самойловича, дядю Абрашу, человека скромного, симпатичного, кругленького, породнились, так сказать, с народом Книги. Над ним многие подшучивали, он в ответ только улыбался – добродушно и застенчиво. Но именно он и помог большой семье Голубевых перебраться с Украины в Ленинград. Это до войны еще было.

А вот младшая Галя, самая хорошенькая из сестер, вообще всех поразила. Вышла замуж за Арончика из Ростова. «Но тут Арончик пригласил ее на танец. Он был тогда для нас почти что иностранец». Влюбилась без памяти. Или за Арончика, или отравлюсь.

Вы бы видели этого Арончика. Высокий, костистый, жилистый, с огромными сильными руками. Лицо худое, щеки запавшие, огромный шнобель с подвешенным к нему маленьким ротиком, расположенным в глубокой ложбине между носом и выдающимся вперед подбородком, и с маленькими усиками, а-ля Адольф. Из-под лохматых бровей остро смотрят небольшие ястребиные глаза. «Мачо», как теперь говорят. К тому же «ходок». Случались и запои. Сколько раз он не ночевал дома. Сколько раз во время его «загулов» Боря встречал Арончика с незнакомыми, совсем молоденькими женщинами, встречал и с соседкой по даче Лялей, на двадцать с лишним младше его, стройной резвушкой-веселушкой, женой Арончикова приятеля, Сенечки Пивоварова. Галя рыдала, билась в истерике. А когда Арончик возвращался, или его находили в полубесчувственном состоянии и приводили домой Вера с Николаем, родители Боба, все мужу прощала и быстро забывала о своих обидах и страданиях.

У дяди Лени с Лелей детей вообще не было, а вот у Доры с Галей детки, двоюродные сестры Боба, получились, как это ни прискорбно, не очень. Так что опыт со смешением кровей не дал позитивных результатов.

Старшая – Лариска, тетушки Доры дочь, ничего не взяла из внешности своей мамы, ни лицом, ни фигурой не напоминала грустную, с тонкими чертами смуглого лица, отрешенную от мира, чуть сутуловатую мадонну со Старо-Невского, тетушку Дору.

Другая сестричка Светлана, Галина дочь, взяла от матушки оленьи глаза, длинные ноги, Света стала отменной барьеристкой, и, увы, плохую осанку и сутулую спину. Зато папочка одарил ее своим тяжелым шнобелем и маленьким ротиком. Одна сестра была старше Боба на три, другая – на шесть лет.

Бобу повезло больше. И с родителями, как ему казалось, и с наследственностью. Боб получился высоким, широкоплечим и лицом ничего вышел, в общем и целом – собою недурен. Вытянулся он, правда, и в плечах раздался совсем недавно, поэтому настоящего полноценного тела еще не набрал и напоминал гусенка с длинной вытянутой шеей.

Кусочек лета между школьными выпускными и вступительными экзаменами в институт Боб провел, болтаясь целый день на базе клуба «Энергия», знаменитого гребного клуба, где бывали Шульга и инженер Гарин из Толстовского «Гиперболоида». Прыгал с моста в маленькую речушку Крестовку, катался на фофане и занимался академической греблей. Ему нравился этот интеллигентный и атлетичный вид спорта, и у него неплохо получалось.

До настоящей гоночной лодки типа «скиф» его еще не допускали. Младший юноша (летом ему еще не было семнадцати), он греб в команде на учебных, клинкерных лодках. Его восьмерка добилась успеха – взяла первое место по Ленинграду в своей возрастной категории. Боб надеялся повторить этот успех через год, но уже на «скифе», среди «настоящих» юношей.

Боб был сильный, жилистый и упрямый. Ему очень хотелось выиграть маленькое внутриклубное соревнование по количеству выполненных уголков на шведской стенке. Но не получилось. Обошел Петр, нахрапистый мальчишка на год младше Боба. Тот жульничал: с силой опускал ноги вниз и отталкивался ими от шведской стенки, используя силу удара.

Раздосадованный Боб надеялся взять реванш – стать первым в своей восьмерке по количеству сделанных подряд, без остановки, рывков шестидесятикилограммовой штанги. Тоже мог победить, техника рывка была у него хорошая, но опять не повезло – во время очередного подсаживания под штангу он слишком резко пошел головой вниз и сильно ударился немаленьким своим носом о гриф взлетающей штанги. Конфуз, нос разбит, «рекорд» местного значения не состоялся. Боб старался не унывать – его рекорды еще впереди.

По пути к тетушке Доре он вспоминал колхоз, единственный пока эпизод его взрослой самостоятельной жизни.

1-го сентября Боб пришел на занятия. Впервые после поступления. Новоиспеченных студентов собрали в большом зале и сообщили о выезде в колхоз. Сбор на вокзале. Объяснили, что надо взять с собой. И вот он в деревне с символическим названием Гнилки.

В те годы, которые мы теперь любим ругать и даже проклинать, в Ленинградской области еще во всю возделывали поля. Выращивали картошку, турнепс, морковь.

Студенты реально помогали. Группе, в которую по списку определили Боба, выделили большую пустую хату с отдельным помещением для кухни. Привезли доски, гвозди, дали инструмент. Студенты – какие студенты, они еще и не учились – сами соорудили дощатый помост – общие нары, набили сеном матрасы, получилась общая спальня мальчиков и девочек. Девочки нашли где-то старую занавеску и разделили «спальню» на две половины – женскую и мужскую. Колхозники дали им котлы, огромные кастрюли, дрова для кухни. Нашлись два повара – парень и девушка, которые сами вызвались кашеварить. Еду готовили в этой «посуде» на дровяной печи.

Здесь Боб впервые познакомился с соучениками. Выпускники разных школ, не только ленинградских. Были приезжие из Киева, из Белоруссии, из других российских городов. Были два человека постарше. После армии. Один из них, Валера Бродский, стал бригадиром. Решал все вопросы с колхозниками – еда, работа, нормативы, транспорт, чтобы подкинуть студентов на дальние поля. Колоритная личность. Ходил в подтяжках на голом атлетическом торсе, вызывая вздохи молоденьких, неопытных, совсем еще домашних девчонок. Однажды Валера увидел полуобнаженного Бориса, когда тот переодевался. Присвистнул, искренне удивился: «Боба, где ты взял такие накачанные ноги?».

Боб вообще был не слабого десятка, его внешность смешного гусенка была обманчивой. К дому, где разместились студенты, подъехал грузовик. Не совсем к дому: дом и дорогу разделяло небольшое картофельное поле. «Эй, студяги, живо кто-нибудь, хлеб привезли. Да живее, некогда вас дожидаться!» Боб – бегом через поле. Мужички предвкушают удовольствие: «Давай, давай, ближе, подставляй спину, доходяга!». Сверху из кузова прямо на плечи кладут, да что там кладут – почти бросают, семидесяти пяти килограммовый мешок с хлебом. Боб закачался от неожиданности. Общий хохот: «Смотри, смотри – сейчас упадет!». Боб нашел равновесие, шаг, другой, и прыжками, на полусогнутых побежал с мешком через ряды картофельного поля. «Кузнечик длинноногий, поскакал-таки...» – немного разочарованно сказал кто-то вслед.

Был у них еще один «переросток». Член партии. Тот вообще редко появлялся. Жил где-то в другом месте, чем занимался – неясно. На поля приходил с начальством. Однокурсников презирал и не скрывал этого: «Все у вас не как у людей». Забегая вперед, скажу, что «переросток», хоть и считался полным дубом и с трудом окончил институт, в дальнейшем имел шикарный карьерный рост и скоро стал генеральным директором крупного научно-производственного объединения. У него-то уж все было точно, как надо, «как у людей».

Для Боба это были первые жизненные впечатления, впечатления «взрослой» жизни. Он собственными глазами увидел, что не так все хорошо на сельских полях – и бедность, и разруха, и гнилье, и колхозники, которые ничего не хотят делать, и алкоголики, готовые «квасить» дни напролет, с утра и до утра.

Но ведь они, неоперившиеся птенцы града Петрова и колыбели революции одновременно, сами уже решали многие проблемы. Не хватало еды – пошли в лес, набрали грибов – Боб неплохо ориентировался в северных лесах и знал его дары, не он один, кстати, – сварили с картошкой в огромной кастрюле на костре. Девочка из их группы заблудилась в лесу. Всю ночь ее искали, сами, без помощи колхозников, нашли под утро продрогшую, до смерти напуганную, можно сказать – спасли. Выполнили свою норму по сбору овощей. Денег заработали. Бобу, например, причиталась зарплата 13 рублей 23 копейки. Сказали, что выдадут в кассе института.

Боб подумал: надо бы придумать и отработать подпись. В школе он просто писал – Романов – обычными буквами. Такую фамилию в семью принес его отец. Не самая лучшая фамилия для советского выдвиженца тридцатых годов, а отец был именно таким. Сегодня, когда Боб заскакивал на Литейный переодеться, попробовал разные варианты подписи. Буква «Р» в рукописном виде напоминала собачью головку с опущенными ушами и вплотную соединенными передними лапами. Дальше шел длинный зигзаг. Боб закончил зигзаг закорючкой вверх, получилась собака с поднятым хвостом. Отец загибает подпись кружком вниз. Получается собака, которая как бы прилегла. «Пусть подпись будет как у отца, – решил Боб, – пока, а дальше видно будет».

Вот обо всем этом думал юноша, направляя свои шаги к дому тетушки Доры.

Дорочка со своей семьей жила в громадной коммунальной квартире. Сколько там размещалось жильцов и комнат – неизвестно. Комнат – точно больше десяти.

Тетушка показала, где туалет, где ванная. В ванной на стенах установлены крючки, на которых висело два десятка личных полотенец. Вот здесь твое полотенце. Сюда можно поставить зубную щетку, зубной порошок (зубная паста тогда еще была неизвестна советскому обывателю). Здесь наше мыло.

Сама чугунная ванна, огромная, видимо дореволюционная, возможно, когда-то, еще при первых хозяевах этой квартиры представляла собой образец недостижимого шика и предмет зависти многих соседей. Сейчас она превратилась в устрашающее сооружение, все в ржавых потеках, отмыть которые добела уже совершенно немыслимо, края оббиты, керамика ободрана до черноты.

«Да, – подумал Боб, – бедная тетушка Дора. Я здесь мыться точно не буду, схожу на Литейный».

На Литейный сходить не пришлось. Не успел Боб отобедать у тетушки Доры, пришел Арон (для Боба – дядя Арон). Мама Вера, она считалась неформальным лидером их большой семьи, поручила всем приглядывать за Бобом.

Дядя сказал: «Куда намылился, на Литейный? После колхоза надо хорошенько помыться. Никаких разговоров, собирайся, пойдем в Некрасовские бани».

Почему бани назывались Некрасовскими – может потому, что он, Некрасов, жил в свое время недалеко – угол Литейного и Некрасова, тогда Бассейной улицы. Известная улица! «Вот какой рассеянный с улицы Бассейной! Вместо шапки на ходу он надел сковороду...»

Помыться, конечно, надо бы. Почти три недели в колхозе мыться всерьез было негде, студентам баню ни разу так и не предложили, а общая баня – только в районном центре. Мылись кое-как, местами, часто холодной водой, поливали друг другу из кружки, плюс ноги, плюс еще кое-что, плюс... что было делать? Боб раньше никогда еще не бывал в бане. В их семье в баню не ходили, сколько он себя помнил – всегда дома были хорошие условия для мытья. Разве что отец на фронте...

Ладно, пойдем в баню, тоже новые взрослые впечатления. Первое, что поразило – дяди-Ароновы подштанники. Полотняные, с завязками на поясе и на щиколотках. Такого фасона подштанники он видел в фильмах о гражданской войне.

В бане Бобу не понравилось. Все сидели с тазами и мылись на каменных скамейках. Скамейку обдавали кипятком. «Наверное, чтобы не заразиться друг от друга», – подумал Боб. После мытья из оцинкованной шайки Арончик уложил Боба на мокрую, противную скамью. Жесткими, как тиски, руками мял ему ноги, запястья, потом выбивал барабанную дробь на спине и груди ребрами ладоней. Неприятно, даже больно, и самое главное – непонятно зачем.

Боб впервые пошел в парную. Тоже хорошего мало: пар, ничего не видно, дыхание перехватывает, лицо печет, уши от жары заворачиваются трубочкой. Он вспомнил, что такие скрученные уши обычно бывают у борцов; в баню, наверное, любят ходить, подумал он и решил, что ему это совсем не нужно.

Из бани двинулись с дядюшкой опять на Старо-Невский. Там сегодня большой сбор – отложенный день рождения тетушки Гали. Тоже не открутишься. Долгожданная взрослая самостоятельная жизнь никак не начиналась.

Родственники и друзья собирались у Доры – у нее больше места. Пришли дяди и тети с женами, мужьями и детьми. Пришли старые друзья семьи, кто сотрудники, кто бывшие соученики, кто что... Мария Николаевна – подруга мамы Бориса. В прошлом чемпион СССР по академической гребле, мастер спорта. Она и направила Боба в восьмом классе в клуб «Энергия» тренироваться у своей приятельницы. Маргарита Алексеевна – тоже подруга Веры, дама, знавшая лучшие времена, видимо, из бывших. Пришла и соученица тетушки Гали по техникуму, когда-то очень хорошенькая, все звали ее Бебой-куколкой, со своим мужем Яковом Григорьевичем, маленьким атлетом, когда-то школьным учителем физкультуры, теперь – толковым инженером со своим собственным взглядом на все жизненные явления.

Не скажу, что Боб прыгал от восторга. Для него такие мероприятия – мука мученическая. «Завязка ведь – сказка. Развязка – страданье. Но думать всё время о том неустанно не стоит, быть может. Зачем? До свиданья. Мы только знакомы. Как странно…» Первый день взрослой, самостоятельной жизни не очень получался. Настроение было скверное. Но Бобу надо постараться, надо выглядеть приветливым – его любимая матушка считает, что важные семейные торжества просто необходимо отмечать в кругу самых близких родственников. Да и куда теперь ему, Бобу, податься?

Вначале поздравляли тетушку Галю, вручали ей подарки. Потом говорили о том, о сем. Яков Григорьевич, крепкий, неглупый, очень уверенный в себе человек, как всегда, оказался в центре внимания. Много говорил о решениях последнего партсъезда, о мероприятиях по резкому подъему легкой промышленности и сельского хозяйства. Он вещал, что все это безобразие, все вранье. Что ОНИ живут в Кремле, а на людей ИМ плевать. Из-за этого страна нищает, народ спивается, и экономика катится вниз.

Доротея и Леонид, казалось, были бесконечно далеки от всякой конкретики. Как два ангела с добрыми лицами – все терпеливо выслушивали, но жили в совершенно другом, непонятном нам мире. Абрам Самойлович интересовался только работой, а Арончика, помимо работы, интересовало, видимо, что-то еще, связанное с жизнью прекрасной половины человечества, но об этом он не говорил, а только старательно налегал на водку. Марию Николаевну тоже совершенно не волновали решения партсъезда. А Маргарита Алексеевна, конечно, могла бы многое сказать о том, что происходит в нашей стране, и так сказать, что никому мало бы не показалось, но демонстративное молчание и игнорирование обсуждений политики было для нее, видимо, давно решенным вопросом.

Боб сидел и слушал. Главное, о чем он сейчас думал: теперь он – взрослый, самостоятельный человек. И имеет свое собственное мнение о жизни в деревне. И об этом он знает, конечно, лучше всех присутствующих.

Боб попытался объяснить, как там, в деревне на самом деле, ведь он все знает. И про решения партсъезда он может объяснить лучше. Но почему-то никто его не слушал. А весьма симпатичный ему Яков Григорьевич, дядя Яша, как его Боб называл, совершенно не обращал внимания на то, что Боб уже не ребенок и имеет собственное мнение.

Если бы здесь были его родители! Мать, безусловный авторитет «большой семьи», сказала бы: «Бебочка, объясни своему Яше: хватит без конца брюзжать. Мы давно знаем его мнение: что бы ни случилось, что бы ни произошло, все равно – в нашей стране было, есть и будет плохо». А отец Боба, Николай, член партии ленинского призыва, добавил бы миролюбиво: «Ну ладно, Яков, ты неправ. Ты недооцениваешь реальных достижений развито́го социализма». Почему «развито́го», а не «ра́звитого»? Они бы так сказали. Но их не было, а его, Боба, никто не слушал. «Ладно, – подумал он. – Очень хорошо, что я уже немного знаком с жизнью нашей деревни. Взрослый человек должен знать свою страну». Он, Боб, действительно начал взрослую жизнь. И завтра, он уверен, его ждет много нового и интересного, такого, что с ним раньше еще не случалось.

Но вечер еще не закончился, и Боба ждал новый неожиданный поворот. Тетушка Галя попросила тишины и объявила, что они, то есть мы, не отмечали день рождения Бобы, потому что этот день пришелся на самый разгар вступительных экзаменов, а потом Боренька уехал в колхоз, и вот сейчас мы, наконец, все вместе, и решили отметить и его, Боренькин, день рождения.

Все поздравляли Боба и церемонно вручали подарки. Родители внушали Бобу, что родственников полагается уважать и необходимо, соблюдая приличия и вежливость, усердно восторгаться подарками – великолепными шелковыми майками, очаровательными рисунками-карикатурами Ленгрена и чудесными виниловыми пластинками с музыкой из советских кинофильмов. Боб изрядно устал от всего этого, но решил, что еще немного продержится, а когда вручение закончится, он воспользуется своей новой привилегией взрослого человека – выпьет водки, а потом ему станет легче.

Но дядья с тетками оказались выносливее, они продолжали восхищаться подарками Боба и захотели ко всему прочему послушать пластинки. Разве мало того, что мы прочли названия? Ну, прослушивать, так прослушивать. Все-таки это лучше, чем мерить майки. Послушаем пока пластиночки, а потом, если кто-нибудь и вспомнит о майках, – будет уже поздно: ведь дяди и тети позже одиннадцати в гостях не задерживаются. Не успел еще раздаться из проигрывателя сладкий женский бас, как тетушка Галя, десятипудовый автор подарка, воскликнула с энтузиазмом: «Чудесно поет!»; все убедились в своем единодушии, мгновенно забыли о пластинке и стали внимать тети-Галиному рассказу о том, как она покупала эти пластинки, забыла дома очки и как она просила продавщицу выбрать что-нибудь самое лучшее и как та ее не обманула.

Боб перестал быть центром всеобщего внимания и хотел потихоньку выключить эту сладкую тянучку, тем более, что шуму кругом и так хватало. Он, однако, поторопился, внимательные родственники вовремя заметили его маневр и ласково заявили: «Мы хотим еще послушать». Пластинка крутилась и крутилась, казалось, что она будет играть вечно.

В конце концов, все устали от шума. К тому же на столе аппетитно желтела севрюга, и тогда тетушка Галя авторитетно заявила «все-таки сволочи эти продавщицы». Проигрыватель выключили и стали рассаживаться за столом и слушать, как тетушка Галя покупала эти пластинки, как она забыла дома очки и как она попросила продавщицу выбрать что-нибудь самое лучшее и как та ее, как выяснилось, все-таки обманула.

Потом шли традиционные тосты и не менее традиционные препирательства тетушки Гали с дядюшкой Ароном о том, какую рюмку он выпил и сколько ему положено. Всех это нервировало, кроме Боба, потому что его, наконец, оставили в покое, и он тихонько развлекался бельгийской водкой. В сравнении с тем пойлом, что он вместе с коллегами уже «дегустировал» в колхозе... Водка была хорошей, и настроение Боба неуклонно повышалось. Так что к приходу кузины Светланы (той, что со шнобелем), которая задержалась на какой-то туристской тусовке, он был готов к новым испытаниям.

Света – добрая, неплохая... Но как же ей хотелось выйти замуж. Хорошая семья, девушка чиста и непридирчива. Ее устроил бы любой порядочный мужчина от 18 до 40. Мужчины почему-то не ловились на эту простенькую удочку. Сколько-то лет она просидела у окошка в ожидании принца с розовыми парусами, до тех пор, пока не изобрела более перспективный способ общения с молодежью от 18 до 40 через посредство недорогих туристических путевок по достопримечательным местам Крыма и Кавказа. После поездок образовывались устойчивые компании, которые не распадались, по меньшей мере, в течение двух недель.

Три таких «похода» не принесли желаемых женихов. Но Светлана оказалась упорной в своих поисках туристического счастья. Вот и сейчас она вернулась из очередной поездки, а в данный момент – с отвальной. И заскочила поздравить любимого братца, поскольку матушку она уже поздравила дома несколько дней назад.

Не успев еще полностью раскрыть дверь, Света окатила Боба потоком бурных поцелуев, которые он воспринял как град мокрых резиновых пулек пулемета среднего калибра, но, естественно, со всей стойкостью настоящего мужчины. Он понял, что на этот раз кузина хватила лишнего. Видимо, флирт в компании «со-путевочников» распалил ее настолько, что она решила не успокаиваться на достигнутом и выпила за здоровье братца рюмочку водки, потом другую, а ведь до этого, судя по всему, было уже выпито немало. Дряблые щечки ее порозовели, набрякли, глазки заплыли, и завершилось все это, увы, весьма печально. Как раз в тот самый момент, когда все было уже кончено, когда все единодушно решили, что пора уже трогаться, наша милая Светлана рванула с места гораздо резвее, чем полагается в таких случаях. Уподоблю ее великолепному спринтеру – она взяла старт и помчалась из комнаты по длинному коридору, логично завершающемуся уборной, высоко вскидывая длинные тренированные ноги и неся во рту перед собой пенящийся фонтан зловонной жидкости, заливая ее бешеными потоками все окружающее.

После этого о пластинках никто уже не вспоминал, гости быстро собрались и тихо ушли. Уборкой столь приятно пахнущего беспорядка, в которой Боб, конечно, принял участие, и закончился этот очаровательный вечер, заложивший счастливые предпосылки следующего, второго дня взрослой самостоятельной жизни Боба.

– Нет, так, как они, я точно жить не буду. Моя жизнь будет возвышенней, тоньше и уж конечно, интеллектуальней, – твердо решил Боб, прежде чем отойти ко сну на выделенном диванчике в маленькой, холодной комнате с огромным, старинным окном на Невский проспект. Перекошенная рама заваливалась набок, от окна дуло, одеяло досталось ему ветхое и совсем тонкое, и спать было холодно.

Comments

( 34 comments — Leave a comment )
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
jenitomi
Jul. 4th, 2019 09:28 pm (UTC)
Борис кажется интересным молодым человеком. Или вернее будет сказать, что он может стать интересным молодым человеком? Ведь он еще в том возрасте, когда даже поход в баню оказывается новым взрослым впечатлением.
Впрочем, уже сейчас видно, что он умен, целеустремлен и хочет найти в жизни нечто большое и светлое. Можно сказать, будто вся молодежь стремится к такому же, но, на самом деле, далеко не вся. Так что в Борисе определенно есть нечто подкупающее.
krugo_svetov
Jul. 9th, 2019 07:00 am (UTC)
Бориса можно сравнить с большим щенком, который везде носится, лает и все ему интересно.
roadleyek
Jul. 5th, 2019 08:35 pm (UTC)
Пока не понятно, что принесет Борису неделя у тетушки Доры. Но раз рассказ написан, наверно, это не просто так.
А вообще, по первым впечатлениям, он парень крепкий и с головой на плечах. С огромным мешком с хлебом поскакал кузнечиком, а не упал. Спортом занимается серьезно. И с родными скромно себя ведет, но не маменькин сынок, о своем думать старается, свои планы на жизнь строит.
Конечно, дальше оно все может пойти не так, как ему видится, но не сомневаюсь, что свой путь в жизни он найдет.
krugo_svetov
Jul. 9th, 2019 07:01 am (UTC)
Это желтый рассказ. Желтый цвет - это неожиданность и прозрение
darthputin
Jul. 6th, 2019 08:20 am (UTC)
Уже в начале рассказа вам хорошо удалось живое и колоритное описание эпохи - и через судьбы родственников Бориса (тут угадываются параллели с вашей книгой "Сто лет в России"), и через несколько наивное, но искреннее восприятие советской действительности самим Бобом. На то же работает и юмор, отчасти напомнивший мне Жванецкого. В этом плане выделяется эпизод с прослушиванием пластинки и реакцией тётушки Гали, которую продавщица, "как выяснилось, все-таки обманула".
Крепко связан с эпохой и типаж главного героя. В какой-то мере он даже соответствует идеальному образу советского молодого человека. Но вы хорошо разбавляете это живыми чертами, естественными для обычного парня в его возрасте, как например, его радость, что он "воспользуется своей новой привилегией взрослого человека – выпьет водки".
Возможно, в начале рассказа немного не хватает динамики. Но, если настроиться на неспешное чтение, то завязка сюжета выглядит многообещающей.
krugo_svetov
Jul. 9th, 2019 07:04 am (UTC)
Согласен с вами - начало рассказа довольно вялое. Я собирался его дорабатывать в этом плане. Но книга уже вышла, вроде дорабатывать нет резона. Если когда-нибудь будет переиздание, обязательно займусь этим. Во второй части будут воспоминания о школе, там тоже можно сократить. Но пока как есть.
yurbashi83
Jul. 6th, 2019 08:52 am (UTC)
Так и думается при чтении: эх, где мои семнадцать лет? Те, кому сейчас по столько, возможно, и в ужас пришли бы от перспективы поработать в колхозе или пожить в коммуналке. Но нынешняя молодежь, вообще, изнежена, а на самом деле в юности все трудности воспринимаются легко, жизнь полна открытий, которые потом, к сожалению, становятся редкими. И интересно, какие открытия сделает для себя Борис в этом рассказе.
krugo_svetov
Jul. 9th, 2019 07:05 am (UTC)
Вы правильно написали - Борису предстоит сделать для себя какие-то открытия.
oxana_vesna
Jul. 6th, 2019 09:18 am (UTC)
Борис с самого начала кажется привлекательным. Он старается во многом быть первым среди ровесников, спешит взрослеть и избавиться от опеки старших. И все-таки мне кажется, что он чего-то ждет, чего-то такого, о чем пока не отваживается говорить себе даже в мыслях. И что это может быть? Учитывая возраст Бориса, конечно, любовь.
Не знаю, правильно ли я догадалась, но думаю, что это будет рассказ о первой любви, которую Борис встретит, пока будет гостить у тетушки Доры.
krugo_svetov
Jul. 9th, 2019 07:07 am (UTC)
О любви, конечно. Но о той любви, которая бывает до первой любви. Он еще только примеривается к этой части взрослой жизни.
kittisakte
Jul. 6th, 2019 09:49 am (UTC)
"Он вещал, что все это безобразие, все вранье. Что ОНИ живут в Кремле, а на людей ИМ плевать. Из-за этого страна нищает, народ спивается, и экономика катится вниз".
Как будто про наше время сказано. Однако сейчас сказать это можно пока еще относительно безбоязненно, а при советском строе такие высказывания считались явно крамольными. Хорошо, что это произнесено только на семейном застолье.
Однако Борис сам повидал разруху в деревне. Не начнет ли он потом высказываться о таких вещах где-то среди чужих людей? Тогда история может обернуться неприятностями для Бориса, а то и окончиться трагически, как для другого Бориса из книги "Клетка".
krugo_svetov
Jul. 9th, 2019 07:09 am (UTC)
Вы правы, в то время не стоило свободно говорить обо всем. Существовала шутка. Рассказчик поворачивался в угол, прикрывал ладонью рот и громко шептал: Даю настройку, раз, два, три, я люблю советскую власть! Майор, вы меня слышите? Раз, два, три!
saraphze
Jul. 6th, 2019 10:10 am (UTC)
Ох, Борису можно посочувствовать, что празднование его Дня рождения проходит шумным застольем с такими неугомонными дядьями и тетками. Это еще маленьким детям нравятся большие семейные праздники, а для подростков они превращаются в испытание. Но Боб держится мужественно. И происходящее описано с иронией и весело, так что наверняка Борис впоследствии будет вспоминать подобное с юмором.
А самостоятельная жизнь и взрослые праздники у него еще впереди. И ему можно только позавидовать, что он в таком прекрасном возрасте.
krugo_svetov
Jul. 9th, 2019 07:10 am (UTC)
Возраст прекрасный, у него все впереди.
ger0y
Jul. 6th, 2019 08:01 pm (UTC)
Нормальный такой и правильный парень Борис, за него я спокоен. Кстати, а не тот ли это Боб, уверенности которого в себе завидовал Макс, женатый на Марте? Если да, то вот и подтверждение, что всего через несколько лет Боб во всем разобрался и устроил свою жизнь, как ему надо, не приспосабливаясь, но и не давая взять себя в оборот. А пока он ищет себя, не во всем уверен, может и почудить в ближайшие годы, но зерно в нем есть, и такие не пропадают.
krugo_svetov
Jul. 9th, 2019 07:19 am (UTC)
Это тот Боб, который был в рассказе Марта, тот, что был в рассказах Почему Боб не женился на Регинке, Смерть Арона, Рудис, Альтер эго звезды местного значения, Хурма, Гиви Касрадзе, Акула, Колючая проволока. В Цветных рассказах две центральные фигуры - Боб и Феликс, и все события группируются вокруг них, их семей и друзей. Из 18 рассказов 8 посвящены Бобу и его окружению, а 10 - Феликсу.
ninafk
Jul. 6th, 2019 09:02 pm (UTC)
Противоречивое впечатление производит Борис. С мужчинами он в грязь лицом не ударит. Но мама сказала ему, что нужно пожить у тетушки Доры, и он сразу согласился. Тетя Галя устраивает его день рождения так, как ей удобно, и он даже в мелочах не возражает, лишь надеется, что его не успеют заставить мерить майки. Потом Света окатывает его потоком бурных и ненужных ему поцелуев, и он снова все терпит.
Я не к тому, что ему нужно было идти на конфликт. Но можно же было как-то потихоньку-помаленьку уклониться от неприятного ему. А так возникает чувство, что Борис робеет перед противоположным полом. Хотя в его годы в этом, правда, еще нет ничего страшного.
krugo_svetov
Jul. 9th, 2019 07:21 am (UTC)
Пока он немного робеет и перед взрослыми и перед прекрасным полом - вы правы.
ilich72
Jul. 6th, 2019 09:39 pm (UTC)
Герой юн и стремится быть безупречным или почти безупречным. Такие характеры подчас становятся подлинными героями или подлинными злодеями, а чаще - не совсем обычными или даже обычными людьми, но такими, которые всегда остаются личностями.
Пока ничего рокового в судьбе героя нет, но кто знает, что случится дальше. Борис уже сейчас остро чувствует противоречия между видимой крепостью семейных связей его родных и направленной на сторону любвеобильностью его дяди Арона, между парадной витриной позднего советского строя и тем, что происходит на самом деле.
Видя всё это, можно стать циником или, наоборот, бескомпромиссным борцом. А можно стать философом, и этот взгляд, бесспорно, самый правильный. Но можно ли ждать такой мудрости от 17-летнего Боба? А может, он будет делать неожиданные глупости, которые со временем приведут его к такой мудрости?
Так или иначе, герой уже вступил в тот возраст, когда не всё ещё осознанно, но интуитивные побуждения начинают определять пусть не судьбу, но то, кем мы будем в этой судьбе, на всю дальнейшую жизнь.
krugo_svetov
Jul. 9th, 2019 07:24 am (UTC)
Боб неопытен и импульсивен. Посмотрим, к чему это приведет.
nochnaya_ptaha
Jul. 8th, 2019 04:16 am (UTC)
Приятное начало рассказа. И название, при всей незамысловатости, кажется интригующим. Подозреваю, что в жизни Бориса произойдет нечто важное за ту неделю, что ему предстоит провести у своей тетушки с необычным именем Дора.
А пока хочу сказать, что мне симпатичен Борис. Он умный, наблюдательный, чуткий. И в нем чувствуется внутренняя сила, не слишком заметная для окружающих. Уверена, что он благополучно прожил бы неделю один, без опеки родственников. Но родители полагают, что ему такая опека нужна, потому что недооценивают своего ребенка, как это нередко случается.
krugo_svetov
Jul. 9th, 2019 07:25 am (UTC)
Родители долго считают, что их взрослое чадо еще дитя. Так часто бывает.
gisellevv
Jul. 8th, 2019 05:32 am (UTC)
Нелегким выдался первый день Бориса у тетушки. Ему бы отдохнуть после колхоза, где он провел целых три недели, а тут - никакого покоя. Возможно, это и хорошо, когда у человека много родственников, но порой они бывают слишком назойливы. И родственники Бориса кажутся именно такими. К тому же, они относятся к семнадцатилетнему Борису, как к ребенку, мнение которого можно не принимать в расчет.
Правда, Борис и не высказывает своего мнения, а держится тихо и скромно. Но, по-моему, причина не в том, что он излишне терпелив. Просто Борис находится на своей волне, и в его душе происходит какая-то серьезная работа. Такое впечатление у меня сложилось, хотя я могу и ошибаться.
krugo_svetov
Jul. 9th, 2019 07:26 am (UTC)
В его душе идет серьезная работа - вы абсолютно правы.
goodsmoker
Jul. 8th, 2019 06:13 am (UTC)
Вспоминаю себя в 17 лет. Во многом это был тот же человек, что и сейчас, но не имеющий многих нынешних знаний, а самое главное - житейского опыта. Знания приобретаются пусть не без усилий, но было бы желание. А опыт сильно помогает жить, но чем его меньше, тем больше встреч с новыми мирами и свежих впечатлений от освоения своего основного мира.
Мне кажется, Вы выбрали интересную точку, в которой находится главный герой. Сформированная личность уже есть, а поход в баню или то, что бельгийская водка оказывается вкуснее колхозного самогона, для него становится новым опытом. Поездка на картошку - вообще, путешествие в другой мир. Который, к тому же, оказался отличающимся от картин, рисовавшихся в воображении.
Тем не менее, Борис ни в чем не разочаровывается, а накапливает впечатления. По натуре он исследователь миров. Но, рискну предположить, что дальше случится что-то, отчего он перестанет быть беспристрастным исследователем. Когда же, как не в семнадцать, узнавать первые большие восторги и первые серьезные разочарования?
krugo_svetov
Jul. 9th, 2019 07:28 am (UTC)
Большие восторги и первые разочарования - верно подмечено!
chubarin
Jul. 8th, 2019 06:52 am (UTC)
Удивительно, что за студенческую командировку в колхоз Боб так и не обзавелся подружкой. Обычно такие выезды этому способствуют даже лучше взрослых туристических вылазок.
Видимо, у Боба мыли еще не об этом. А может, он, как Герман, будет искать каких-то особенных ундин? Хотя пока не понятно, где можно встретить таких, проводя время у тетушки Доры.
krugo_svetov
Jul. 9th, 2019 07:29 am (UTC)
Видимо, скромные однокашницы-студентки не произвели на него впечатления.
timerlan88
Jul. 8th, 2019 07:33 am (UTC)
Не представляю, как люди могли жить в коммуналках. По мне, это просто кошмар. Я в детстве жил в общежитии, но там хоть было на восемь комнат три туалета, две душевые кабины и просторное помещение с умывальниками, где попутно хранились тазы для стирки. А в огромной коммуналке тети Доры, как я понял, имеется всего один туалет и ванная. Так что воображаю себе негодование соседей после того, что натворила Светлана.
А вообще, мне нравится начало рассказа и его атмосфера. И Борис как-то сразу вызывает уважение. Он точно не слабого десятка, несмотря на свою интеллигентность и субтильную внешность. Да и подростковых закидонов у него нет, тоже большое дело.
krugo_svetov
Jul. 9th, 2019 07:31 am (UTC)
В одной комнате жили семьи родителей и взрослых детей. Рабы советского периода.
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
( 34 comments — Leave a comment )

Profile

юзерпик1
krugo_svetov
krugo_svetov

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow