krugo_svetov (krugo_svetov) wrote,
krugo_svetov
krugo_svetov

Category:

Марта - 1

Друзья, рассказ «Марта» с подзаголовком «почти пьеса» – одно из произведений моего двухтомника «Цветные рассказы». Я его не выкладывал в ЖЖ, только когда-то давно давал ссылку на публикацию в «Российском колоколе». И сейчас мне хотелось бы представить данный рассказ в своем журнале в этом и нескольких последующих постах.

Саша Кругосветов, «Марта (почти пьеса)»

Марта

(почти пьеса)


Действующие лица:

Марта Кржелина, невысокая, хорошенькая, ухоженная, точеная, словно статуэтка. Рыжеватые короткой стрижки волосы, пшеничные брови и ресницы, атласно-белая кожа, лилейная шея. Глаза темно-синие. Движения точные, быстрые и решительные. Муж зовет ее Ритой. Марта не работает. Дочери Марине шесть лет.

Максим (Макс) Кржелин, ее муж. Мягкий, добрый, круглолицый, чуть полноват. Движения легкие, округлые. Работает в НИИ. В свободное время занимается стрельбой по тарелочкам, мастер спорта. Заядлый охотник. Семью Кржелиных называют иногда МММ, не вкладывая, конечно, в название известный нам теперь смысл финансовой пирамиды. В семидесятые годы даже слов таких еще не знали.

Юлий (Юл) Степанов. Друзья зовут Степой, чаще – Стивой. Теплый, дружелюбный, умеет слушать собеседника. Знакомые, иногда и не очень знакомые, тянутся к нему, любят поплакаться в жилетку. Педант. Одевается скромно, но аккуратно. Ухоженные руки. Среднего роста, ловкий, подтянутый. Крупные черты лица: большие глаза немного навыкате, чувственный рот, полные губы, узкий удлиненный нос. Изрядно облысел в свои тридцать с небольшим. Стрижется редко, поэтому волосы сзади слишком отрастают и загибаются вверх. Выглядит это неаккуратно и контрастирует с его в целом ухоженной внешностью и опрятной одеждой.

Боб, рослый, спортивный, атлетичный, веселый. Успешный человек. Любимец женщин.

Леонид (Лео) Меклин. Бородатый, косматый, рыжий. Зовут Миклухо-Маклаем. Доброжелательный, общительный, недалекий. Увлекается фотографией.

Валентина (Валя), жена Лео. Фигура с неясно выраженными формами, лицо смазанное, глаза маленькие, довольно злые.

Сестра Вали.

Хачатур. Восточный человек, мажор.

Проводница.



Действие первое

Картина первая

Семидесятые. Ленинград. Квартира Макса и Марты в панельном доме, шикарная жилплощадь по тем временам. Макс накануне вернулся с охоты. Супруги пригласили на вечеринку друзей.

Кухня. Пластиковая светло-серая мебель польского производства – вершина достижений мебельной промышленности стран народной демократии, вкусивших в полной мере блага развитого социализма. На полу – утепленный линолеум с пятнами под шкуру леопарда. Полосатые сине-фиолетовые шторы, блестящие темно-синие венские стулья. При входе на нитях позванивают стеклянные синие обереги в виде сердечек. Стол накрыт в соседней «большой» комнате. Оттуда доносятся звуки музыки, разговоры, смех. Гости едят, пьют, танцуют. Марта снует между плитой и гостями, носит блюда с закуской, чистую посуду, приборы, салфетки, да мало ли что нужно за столом, уносит грязную посуду. В течение всей картины периодически появляется и исчезает, лицо серьезное, Марта ни на кого не обращает внимания: она – хозяйка, занята гостями и столом в большой комнате.

За маленьким кухонным столом в задумчивости сидит Стива. Курит, в пепельнице – гора окурков. Входит Макс, он сильно навеселе.

– Ну как тебе глухарь, Стива?

– Честно говоря, ничего особенного не почувствовал. Суховато, жестковато. Не обижайся, Макс, я в этом плохо разбираюсь. Остальное, то, что Марта наготовила, – как всегда, на высоте. Ты ведь железкой ехал чуть ли не с Дальнего Востока. Как дичь-то удалось довезти?

– Ну не с самого... Три дня ехал. Мясо дикой птицы, что глухарь, что тетерев, если спустить кровь, долго не портится. Дай сигаретку.

– Ты же не куришь. Что-то случилось?

– Риточка опять уезжает. Когда я отправлялся на охоту, ничего об этом не говорила.

– Куда?

– Говорит, что в Крым.

– Ты что, ничего не знал?

– Да говорю же тебе – ни сном, ни духом. Вчера приехал, и словно обухом по голове... Сегодня в ночь и уезжает.

– Почему без тебя?

– Рита вообще со мной не считается. Звоню с работы, она сообщает – меня сегодня не будет. А где Маринка? Маме отдала. И куда ты? На девичник.

– Чего это она вдруг решила так неожиданно в Крым поехать?

– Какая-то Клара, ее подружка, уже там, в Коктебеле. Сняла комнату, позвонила, что ждет. Погода хорошая, вода теплая, не то, что у вас здесь – дожди, дожди, дожди... Грех, мол, пропускать. Давай, ноги в руки... В прошлом году тоже ездила без меня...

– Да-а-а... Коктебель, тепло, красота! Ну и что тебя так взволновало? Марта – женщина разумная, не беспокойся, все будет в порядке.

– А как она будет добираться, одна, с чемоданом?

– Проводи ее на вокзал.

– А там? Троллейбус, потом автобус.

– Мир не без добрых людей. Кто-нибудь поможет молодой женщине чемодан донести.

– То-то и оно. Здесь помогут, там помогут. Я весь издергался. Ее никогда нет, где Рита, что Рита? Она как мужик – встала и пошла. Одной подруге помочь, другой.

– Вот видишь, она хороший, отзывчивый человек.

– Как же, отзывчивый. У меня температура – 38 с лишним. В холодильнике пусто. Она – Маринку к маме. Сама – на пластику. Пластикой занимается. Даже не знаю, что это – то ли танцы, то ли лепка. Марта, говорю ей, сготовила бы хоть что-то. Ты продукты принес? Нет! И смотрит на меня, вот, мол, сам делай выводы. А я-то – дурак полный. Она потом звонит – вернусь поздно. На последнем метро. Думаю: бедная Риточка, – одна, ночью. С температурой тридцать восемь вскакиваю, бегу встречать, чтобы одна не возвращалась. А ей – хоть бы что, все – как должное, температура – не температура... Боюсь домой возвращаться днем. Вдруг кого застану. Как ты думаешь, может у нее кто есть?

– Зря ты дергаешься. Марта – не из таких. Не производит впечатления легкомысленной женщины.

– Из таких, не из таких... Уже почти год у нас с ней ничего. Я – в одной комнате, она – в другой, с Маринкой. Отговорки всякие. То, вишь, ребенок болеет. Знаешь, говорит, я сегодня так устала на пластике. Ну, не лезь с объятиями. Не сейчас, не сейчас. Не хочу я, ты понял? Не до тебя. У Светки, моей подружки, муж, ушел. Пойду, навещу. Останусь у нее. Надо же подруге помочь.

– Да не психуй ты, Макс, видишь – она друзьям помогает, что в этом плохого?

– Обо всех думает. Только не обо мне. У нее кто-то есть. Она сказала, что собирается разводиться со мной.

– Даже так? Это серьезно?

– Черт ее разберет – вроде сказано, между прочим. Может, и в шутку... А я так думаю – неспроста. Она меня ни в грош не ставит. От нее только и слышишь: «Поди, сделай, поди, принеси. Ухожу, Маринку покорми, поиграй с ней в развивающие игры, почитай, принеси продукты, дай денег, встретишь меня у метро».

– Современная женщина! У нее свои интересы. А ты хотел бы, чтоб она стала домашней курицей? Чтобы стала толстой, опустившейся, обрюзгшей? Ты этого хочешь? Она у тебя стройная, подтянутая, в тонусе. Просто «моделька». Женщина с Запада. И ножки, и шея, и глаза.

– Выглядит-то она неплохо, все, что надо, есть – да не про мою честь.

– Ты, наверное, ее часто попрекаешь.

– Нет, пожалуй. Иногда, правда, говорю – может быть, ты дома побудешь? Или – давай сходим куда-нибудь. А вот на это она всегда готова – в гости, потанцевать. И у нас принять, как сейчас. С удовольствием. И наготовит, и стол накроет. И все легко, как бы между прочим.

– Это так, Марта очень быстрая. И в доме порядок. Ты всегда накормлен, обстиран, отглажен...

– Да нет, какое там. Она считает, что мужчина должен сам и постирать, и погладить, и вещи себе купить.

– Макс, ты неправ. Все-таки у тебя теплый дом, в доме – обед, ребенок накормлен. Уют. Вон, новые стулья в кухню прикупила.

– Какие новые? Это бабушкины венские стулья. Марта... она их ошкурила и покрыла темно-синим блестящим автомобильным лаком.

– Шикарно получилось. Так и сияют. Неправ, ты неправ относительно Марты. Смотри – мы тут сидим, а она так и снует – взад, вперед.

– Где же я неправ? Она меня ни в грош не ставит. Что бы я ни сказал. Она даже не спорит – промолчит и сделает по-своему.

– Знаешь что, Максик. Я тебе удивляюсь. Чуткий, тонкий, интеллигентный, а в семейной жизни ведешь себя нетактично. Нетактично и недальновидно. Упрекаешь жену – не туда пошла, не то сделала, а этого – наоборот, не сделала. А сам-то ты как? – раз, и укатил на охоту.

– Да не защищай ты ее. Это не женщина, мужик в юбке. Холодный, грубый мужик в юбке. Ни тепла от нее, ни ласки.

– Значит, где-то есть твой промах, где-то сам и виноват.

– Ты не представляешь, как мне плохо. Я ведь на все для нее готов. У нас же ребенок. А я чувствую себя чужим в этом доме. И, между прочим, это квартира моих родителей. Да, да, это они нам подарили и давно. Ну, не подарили... Одним словом, разрешили Марту прописать. Надоел я тебе этими разговорами? Иди, потанцуй.

– Отчего ж, давай поговорим. Тебе надо успокоиться. И не видеть все в дурном свете.

– Мне ничего не хочется. Жить не хочется. Может, я бесхарактерный?

– Конечно, ты слишком мягкий. Иногда необходимо и характер проявлять.

– Сколько раз решал – надо расходиться, пора расходиться, а не могу. Ей нужен не такой, как я. Ей нужен бесчувственный, примитивный мужлан, чтобы и поколотить мог в случае чего. Говорила же матушка, жениться надо на девушке своего круга. К черту эту семейную жизнь, к черту Марту. Хочется уйти на охоту и не вернуться.

– Что ты имеешь в виду, остаться в лесу?

– Остаться где-нибудь между Хабаровском и Владивостоком и никогда не возвращаться. Си–хо-тх-А-линь-скхий к-х-хр-ребет. Там живут одни только кх-х-меры. Какие кхмеры? – ханты-манси, вот, кто там живет. Черт, я уже ничего не помню. Как же назывался этот чертов кхрребет, который я пересекал по пояс в снегу всего несколько... Несколько... чего? А – дней назад. Вот там бы и остаться. И никогда не возвращаться.

– Покинуть сей бренный мир?

– Что угодно. Уйти, чтобы этого всего больше уже не видеть.

– Успокойся, Макс. Выпей что-нибудь для разрядки.

– Какой выпить? Я уже, наверное, бутылку коньяка вылакал. Какая разрядка? Р-р-мянский коньяк Гранд Сргис, Мштосцсц. Чтобы не лцзреть...

– Зря ты нагнетаешь. Проводишь Марту на вокзал. Вернешься домой. Отоспишься. Она отдохнет в Коктебеле. Приедет отдохнувшей. Уже было такое год назад... И все у вас наладится. Забудешь о мрачных мыслях. Иди-ка лучше к гостям.

– Нет, ты скажи мне, Стива. Я ведь только тебя спросить могу. Ведь это кто-то из наших. Конечно – не официант какой-то, не водопроводчик, Марта слишком брезгливая... Кто-то из наших. Откуда еще взяться человеку? Кто, кто? Это, наверное, Боб.

– Что за глупость. С чего ты взял?

– Ну не Мклухо же Мклай! Рыжий – он никакой. А Боб – высокий, стильный. При деньгах. Это Боб.

– Вряд ли. У Боба же с Лариской роман. У них очень серьезно.

– А Боб такой, он и с Лариской, он и с кем-то другим запррст может. Легко! Если женщине из наших выбирать – так только Боба!

– Ты перепил, Макс. Иди закуси. И потанцуй.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 34 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →