krugo_svetov (krugo_svetov) wrote,
krugo_svetov
krugo_svetov

Category:

Вечный эскорт - 40

Вечный эскорт - 40

36 (начало главы)

Викторин читала статью Золя в «Обозрении XIX века». «Боже, какое неприличие! В общем, толпа отказалась судить о «Завтраке на траве» так, как принято судить об истинных произведениях искусства; толпа увидела в картине только людей, закусывающих на траве после купанья».

В тишину будуара ворвался звук стремительных шагов по мраморной лестнице. Дверь распахнулась, на пороге стоял Филипп.

– Убирайтесь! – закричал он испуганным парикмахеру и лакею, которые тут же выскочили из комнаты.

Викторин понимала, какой разговор её ждёт. Во Дворце Индустрии открылся Салон, и выставленная там картина Эдуарда с пикником потрясла весь Париж. Филипп раздражённо расхаживал из одного конца комнаты в другой, он с трудом сдерживал ярость.

– Объясни свой поступок.

– Это же шедевр, – ответила она.

Де Морни посмотрел на нее так, будто хотел задушить:

– Но ты обещала: больше никаких обнажённых картин.

– На этой картине я не просто обнажённая натура. Ты разве не заметил отсылки к Тициану? Ты не увидел аллегорию?

– Знаешь, о чём они говорят? – он указал на двери французского балкона. – Они называют все это непристойным. Оскорбительным. Называют Мане мятежником. Называют тебя… – он запнулся.

– Филипп, пожалуйста, выслушай меня. Картина говорит: «Смотрите, как прошлое и настоящее похожи на нас, они касаются друг друга плечами в современном городе и при этом остаются столь обособленными друг от друга».

– Не хочу ни о чем слышать. Какого черта ты это сделала? Тебе не достаточно, что у тебя есть этот дом, прислуга, драгоценности и платья?

Де Морни достал сигарету из серебряного портсигара; вспыхнула спичка, из его ноздрей пошёл дым. Он смотрел на отражение в зеркале продолжающей причёсываться Викторин.

– Как ты думаешь, что я почувствовал сегодня на заседании кабинета министров, когда Евгения бросила мне в лицо, что твоё голое тело…

– Обнажённое!

– …твоё голое тело выставлено на обозрение во Дворце Индустрии? Она исподволь внушает членам кабинета министров, что Франция катится по наклонной из-за сомнительной морали, примером которой выступаешь ты, куртизанка, и я, незаконнорожденный сын, бастард. В моём роду были бастарды на протяжении трёх поколений. Но я правнук великого короля, внук епископа, сын королевы и брат императора.

– При этом все министры знают, что именно ты посадил Луи-Наполеона на трон. Они знают, кому принадлежит реальная власть в империи.

– Но я незаконнорожденный. Для них я всегда буду именно таким.

Викторин опустилась перед ним на колени. Гладила его волосы, потом обхватила ладонями его лицо. Он отводил взгляд, чтобы не смотреть ей в глаза, глядел только на арабески персидского ковра, будто в них он мог найти ответы на свои неразрешимые вопросы.

Он не сопротивлялся её рукам, Викторин шептала успокаивающие слова, нежно покачивала его голову в своих ладонях.

– Филипп – ты самый могущественный человек во Франции. Никто не станет отрицать этого.

Наконец, он, казалось, пришёл в себя, расправил плечи, и, глубоко вздохнув, сказал:

– Ты должна пойти со мной во дворец сегодня утром. Это покажет ей и другим министрам, что я не запуган и не чувствую слабости стыда.



– Здесь ты ошибаешься, мой друг. Опять все перепутал. Картину «Завтрак на траве» я написал за два года до появления «Олимпиии». Эта картина выставлялась не в Парижском Салоне, а в Салоне отверженных.

– Все равно был скандал. Она же выставлялась. Да, ты прав, это было до «Олимпии». Но сейчас это уже не имеет особого значения. Для меня важно совсем другое. Филипп использовал любой повод, чтобы добиться поставленных целей. В данном случае ему необходимо было подобраться поближе к замыслам Бисмарка с помощью своей фаворитки.



Мёран стала новой страстью Бисмарка, как это и планировал Филипп. Граф ежедневно посылал ей букеты, сопровождая их короткими грубоватыми записками, которые, очевидно, считал любовными письмами. Во всяком случае, в них он отмечал ее восхитительные бёдра, о которых якобы грезил в свои немногие свободные от государственных дел минуты.

Филипп старался подтолкнуть Бисмарка к более доверительным отношениям с Викторин; он подстроил визит министра к ней и поручил девушке поподробнее узнать о тайных планах Пруссии в роскошной атмосфере её будуара. Де Морни должен все знать, чтобы иметь возможность подробно доложить обо всем императору. Германская армия представлялась столь грозной силой, что Филипп не мог допустить дальнейшей потери времени.

Викторин сидела в уютной библиотеке. На ней был бархатный пеньюар цвета бургундского вина, украшенный аппликациями в виде золотых звёзд, с тонким золотым ремешком. Её волосы свободно ниспадали на плечи и лились каскадом по спине. На крошечных ступнях – бордовые бархатные домашние туфли на коротком каблучке с вышитыми гербами де Морни. Голос Филиппа в фойе заставил ее отложить в сторону etui – шкатулочку для иголок, булавок, зубочисток и косметики. Филипп протянул плащ дворецкому и дал указание позвать лакея, чтобы приготовить ломберный стол и достать из серванта карты.

Викторин взглянула на каминную полку, часы показывали восемь тридцать. Отто фон Бисмарк должен был прибыть в девять.

– Туанетта обошла всех продавцов фруктов в Ле-Але, чтобы купить тропические груши для «Пуар Бель Элен»[1], – Викторин поцеловала в щеку де Морни. – Филипп, ты уверен, что это его любимый десерт?

Филипп подтвердил, что это именно так. Потом заметил свой герб на её домашних туфлях.

– Тебе лучше было бы снять их и обуть что-нибудь другое, – сказал он.

Викторин пошла наверх, чтобы сменить туфли. Вернувшись, с удивлением обнаружила странного незнакомца, появившегося в её гостиной.

– Граф фон Бисмарк – официальный представитель Пруссии. А это лейтенант дворцовой полиции Ле Иглён, – сказал Филипп. – Он осматривает каждую частную резиденцию перед прибытием официальных лиц европейских государств. Мы обязаны обеспечить безопасность гостям.

Офицер приподнял шляпу и вышел в коридор.

– Он будет стоять с заряженным револьвером в твоём коридоре до конца визита Отто, – Филипп заметил напряжение во взгляде Викторин. – Не волнуйся, дорогая, это обычная рутина. Любовные свидания Отто фон Бисмарка разыгрываются как по нотам с точностью вальса Штрауса, – он раскрыл карманные часы. – Впрочем, мне пора.

– Все это очень неприятно. Я беспокоюсь, что окажусь крайней, если что-то пойдет не так… – сказала Викторин.

– Ничего не случится. Доверься мне, моя хорошая девочка, – он поцеловал её в лоб.

– Я вовсе не «хорошая девочка», – она нахмурилась и решительно произнесла: – И впредь не смей так называть меня.



Как Филипп и проинструктировал её, Викторин склонила Бисмарка к разговору об отношениях между великими европейскими державами, украсила их беседу анализом ситуации, подготовленным для нее де Морни, и выразила уверенность в том, что именно могучий прусский ум поведет Европу по пути прогресса. Слушая её, Бисмарк взболтнул хрустальную рюмку с отличным арманьяком, поднял её, чтобы вдохнуть аромат, и одним махом осушил ее. Он смотрел на спешно излагавшую факты Викторин с нескрываемым восхищением. В его взгляде смешивались уважение и похоть. Потом он долго объяснял ей, как намерен устроить прусский порядок в Европе и как всем после этого будет хорошо. После ужина Викторин пригласила Бисмарка подняться наверх. Он, качаясь, поднимался по лестнице, опираясь на руку дворецкого. Был, видимо, нездоров в этот момент, румяна, с помощью которых он скрывал следы болезни на лице, стёрлись, ее высокопоставленный любовник был в этот момент похож на упыря.

Через несколько минут после полуночи Викторин проводила графа до входной двери. Она замедлила шаг, подстраиваясь под его болезненную походку. Дворецкий придерживал дверь, пока Викторин наблюдала, как Бисмарк, прихрамывая, спускался вниз к ожидавшей его карете. Внезапно двое мужчин в черных плащах выпрыгнули из кустов, росших перед домом Викторин, и бросились к Бисмарку, держа пистолеты наизготовку. Темноту разорвали вспышки света, и раздался грохот выстрелов. Охранники дворцовой полиции схватили было их, но нападавшие вырвались из рук полицейских и побежали. Один из охранников погнался за ними. Бисмарка тем временем втолкнули в его карету, которая тут же понеслась прочь через ворота двора. Викторин ошеломлённо смотрела на всё это.

Туанетта выскочила на крыльцо в ночной рубашке:

– Это были взрывы петард? Что происходит, мамзель?

Лейтенант схватил Викторин за руку. Она попыталась освободить руку от его цепкой хватки.

– Что вы делаете?

– Вам придется пройти с нами на допрос, мадемуазель Мёран.

– Что?!

– Обычная процедура, мадемуазель, – он потянул её за собой вниз по ступеням. – Просто выполняйте приказы.

– Чьи приказы? – требовательно воскликнула Викторин.

Два офицера подхватили её под руки и втолкнули в полицейский экипаж.

– Мамзель, мамзель! Какой ужас, скажите же скорей, что мне делать? – голосила Туанетта.

– Беги к господину Мане! Расскажи ему, что случилось, и попроси помочь мне! – успела прокричать Викторин из окна отъезжающего экипажа.



Примечания

1. «Груша “прекрасная Елена”» – французский десерт, в его состав входят груши, ваниль, лимон, ванильное мороженное, шоколадный соус и миндаль.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 36 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →