?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Вечный эскорт - 29

Вечный эскорт - 29

29

У Филиппа все болело после занятий с мастером фехтования. Он озлобленно толкнул ногой массажиста, безуспешно пытавшегося снять напряжение его мышц, и осторожно принял сидячее положение, обернув полотенце вокруг обнаженного торса.

– Месье герцог, за что вы так меня? Ce n’est pas juste[1]. Я ни в чем не виноват, просто я хотел вам помочь.

– Уходи, идиот! Il parle de justice. Les lois de mon poing vont t'apprendre autre choise[2]... – заорал Филипп, вспомнив об уроках бокса, которые он месяц назад брал в Лондоне.

Викторин улыбнулась и поспешно спряталась за веером, но де Морни успел заметить ее маневр.

– Что делать, я старею, Викторин.

Она обвила его шею руками и прошептала в ухо:

– Готова спорить, что напор вашего клинка сильнее, чем у любого молодого мужчины.

– Никогда не бросай меня ради молодого любовника. Ты слышишь? – Филипп засмеялся и усадил её к себе на колени.

– Зачем ты так срочно позвал меня сюда?

– Только что получил свежие известия. При Са́дове[3]... В общем, Пруссия разбила Австрию. Безоговорочная капитуляция. Теперь прусаки заполучили все северные немецкие территории. Этот балбес Бенедетти[4] потребовал отдать Франции земли на левом берегу Рейна...

– На левом берегу?

– Земли рейнской Баварии и рейнского Гессена вместе с Майнцем. Кроме того, на него было возложено провести переговоры с вашим новым другом, графом фон Бисмарком относительно Бельгии и Люксембурга. В обмен на наш нейтралитет. Это было ошибкой, чертовски глупой ошибкой. Но что ещё хуже, он изложил Бисмарку свои требования в письменной форме. Тот отказал ему и при этом не стал скрывать своей готовности идти на обострение отношений с Францией. Чертовски глупо получилось и чертовски неприятно.

Филипп поднёс к губам руку Викторин:

– Мне нужна твоя помощь, дорогая. Надо выудить у Бисмарка некоторую информацию... Ты смогла бы коснуться определённых тем при разговоре... как бы невзначай. Я дам тебе бумаги, ты их изучишь, лучше поймёшь ситуацию и догадаешься, как это лучше будет сделать.

Викторин укололо неприятное предчувствие.

– Филипп, я не читаю «Паламед»[5], в шахматы не играю, и тем более не хотела бы участвовать в столь опасных государственных играх. Это всё слишком сложно. Да и не женское это дело.

– Францию не раз спасали благородные дамы. Жанна д’Арк, например. Каждый школьник знает святую Женевьеву[6], которая убедила Аттилу не разрушать Париж.

– Спасибо, дорогой, за щедрое предложение спасти Францию. Боюсь, это не для меня. Девственница Жанна д’Арк, святая Женевьева – скажи, разве я похожа на святую? Из меня скорее получится блудница Изабелла Баварская или, в крайнем случае, тоже совсем не святая Алиенора Аквитанская[7]. Обе эти женщины не принесли удачи Франции. Твоя идея обречена на провал.

– Браво! Считай, что я оценил твое красноречие и цепкую память, когда ты успела обо всем этом узнать, якобы простая девушка из Эльзаса? Но послушай меня. Германия ревнует к нашему статусу самой сильной державы в Европе. Франция подобна прекрасной женщине, которой завидуют соседки, – де Морни провёл рукой по волосам Викторин. – Бисмарк что-то замышляет. Я дам тебе досье, где его военные возможности изложены простыми словами. Это подготовит тебя к тому, чтобы попытаться вытянуть из него какие-то секреты.

– Но как?

– Используй свой живой ум, находчивость, добавь к этому свою несомненную женскую привлекательность, ты ведь неотразима, моя дорогая, и все у тебя получится.

– Ты что же, предлагаешь мне спать с ним?!

– Можешь делать всё, что сочтешь необходимым, – пожал плечами де Морни.

Его слова произвели эффект спички, брошенной в пороховую бочку.

Викторин вскочила с его колен и закричала:

– Так ты считаешь меня своей личной игрушкой, которой можно делиться с кем угодно по собственному усмотрению?!

– Конечно, нет. Пожалуйста, прости меня.

Через несколько мгновений Викторин заметила характерную складку на его лбу. Это означало, что у него в голове складывалась какая-то стратегия.

– Если бы я, например, приблизил дату твоего представления при дворе, передвинув её так, чтобы ты могла после этого попасть на императорский музыкальный праздник во дворце Фонтенбло, это убедило бы тебе простить меня? Представление пройдет в Тюильри.

– А там случайно не будет присутствовать Бисмарк? – её глаза сузились.

– Будет, конечно. В Фонтенбло он обязательно будет.

– Ну, тогда мне пора, – она рванулась к двери.

– Пожалуйста, Викторин, подожди. Прости меня. Я ведь забочусь о благе Франции, разве это непонятно? – он схватил её за руку. – Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? Поверь, дорогая, я искренне сожалею.

Она смотрела на него, не в силах принять решение. Ей, конечно, не хотелось играть в его игры. И, тем не менее, учитывая, сколь престижно оказаться принятой при дворе императора, как она могла сопротивляться?

– Что ж, хорошо. Дай мне эти проклятые бумаги, – она протянула руку.

Филипп подошёл к большому инкрустированному шкафу, повернул ключ, и извлёк стопку документов. Полистал их и вручил ей несколько досье с императорской печатью.

– Спасибо, Викторин, – сказал он.

– Не помню, кто это сказал о лицемерии? «Лицемерие – модный порок, а модные пороки, все как один, сойдут за добродетели»[8], не так ли, мой милый? – ответила она и захлопнула дверь.



Викторин обошла мольберт и вгляделась в собственное изображение на полотне.

– Пропасть между пустотой образа, который мы предъявляем на людях, и той внутренней жизнью, которая кипит и бурлит внутри нас.

– Вы понимаете мои работы лучше, наверное, даже, чем я сам, Викторин, – произнес Эдуард.

Она вспомнила свой первый визит в студию Мане и то, какими странными и некрасивыми ей показались его работы. Теперь в каждом мазке она видела почерк гениального мастера.

Эдуард рассеянно перебирал реквизит. Набрасывал на Викторин, словно это была неодушевленная подставка, то батистовый кружевной пелисс[9], то ротонду[10], то вязанную крючком шапочку, рассматривал ее, отступив на несколько шагов, что-то бормотал и скидывал очередной реквизит на пол. Его взгляд скользил по предметам, разбросанным по всей студии, пока не остановился на монокле со шнурком.

– Мне говорили, что лесбиянки носят монокль, подавая таким образом тайный сигнал друг другу, – сказала Викторин, когда он надел ей на шею шелковую петлю с моноклем.

Эдуард в ответ только пожал плечами:

– Зритель вправе интерпретировать то, что он видит, ровно так, как ему заблагорассудится.

– Хотелось бы избежать двусмысленностей, Эдуард, – сказала она. – В следующем месяце я буду принята при дворе.

Эдуард и Андре обменялись удивленными взглядами. Мане спросил, не шутка ли это.

– Ты куртизанка. У тебя нет ни родового имени, ни состояния – ничего, что требуется от человека, представляемого императору и императрице. Даю гарантию, ты не будешь представлена императору.

– Что ж, посмотрим. Я буду представлена, и тебе еще придется признать свою неправоту.

Джулия сменила тему и попросила Викторин составить ей компанию и заглянуть в больницу Сальпетриер[11] по благотворительному делу. Викторин слышала об этой пресловутой больнице, психической лечебнице для женщин, в застенках которой содержались бездомные, проститутки, беднейшие из бедных и сошедшие с ума.

– Почему ты должна постоянно служить сумасшедшим и нищенкам? – спросил Андре.

– Меня назначил помогать некоторым пациенткам этой больницы благотворительный комитет. Нет лучшей пищи для души, чем добрые дела. Сегодня я просто загляну в администрацию и договорюсь о днях посещений. Посетим еще несколько мест в городе по делам благотворительности, если ты не возражаешь.

Викторин не возражала, она любезно согласилась сопровождать Джулию, желая доказать Эдуарду, что она способна вести себя как светская дама, достойная для представления при императорском дворе.



Викторин и Джулия вышли из экипажа на Больничном бульваре и направились к лечебнице Сальпетриер, находившейся неподалёку от Орлеанского вокзала.

Викторин с трепетом делала каждый шаг, готовя себя к отвратительным запахам и пугающим зрелищам. Вместо этого она увидела перед собою здание, напомнившее Дом Инвалидов с его классическим куполом, парящим над геометрически выверенным фасадом в духе эпохи Просвещения.



Стойко перенеся скуку благотворительных визитов с Джулией, занявших почти всю вторую половину дня, вечером Викторин встретилась у своего портного с Андре. Тот помог ей выбрать новые бальные платья. У него был самый изысканный вкус, который, по его утверждению, он унаследовал от матери и бабушки, слывших в своё время первыми модницами.

Викторин и Андре в сумерках ехали к её особняку, когда кучер внезапно остановился на Площади Согласия[12]. Викторин отодвинула занавеску и увидела несколько сбившихся в кучу экипажей и толпящихся вокруг прохожих, указывавших на кого-то, лежавшего на дороге.

Позвала кучера, чтобы узнать, что случилось. Тот доложил, что пара лошадей сбила пешехода, который теперь ждёт карету скорой помощи[13]. Потом он добавил, что пострадавшую нетрудно узнать – это бывшая куртизанка «Королева Мабилль». Похоже, она почти не пострадала. Просто сильно испугалась и упала. Исхудала от недоедания, и сейчас у нее нет сил подняться.

– Мабилль – та самая нищенка, которую я видела в первый день, когда приехала в Париж! – воскликнула Викторин. – Дайте этим людям деньги – добавила она, обращаясь к кучеру. – Пусть скорая отвезет ее в больницу Сальпетриер в тринадцатом округе. Я попрошу Джулию, она позаботится о том, чтобы Мабилль хорошо приняли и дали отдельную палату.

– Есть такая история о «Королеве Мабилль», за достоверность которой я, правда, не поручусь, – сказал Андре. – Говорят, в разгар её успеха у неё было семь любовников, все – из лучших аристократических семей. Они решили купить комод с семью ящиками для её будуара: каждый ящик для вещей, предназначенных для соответствующего любовника в назначенную ему ночь. А посмотри на неё сейчас – это просто ничтожество.

Викторин оставалась в задумчивости всё оставшееся время, пока экипаж вез ее домой. Смотрела в окно на проносящиеся городские улицы, на освещенные витрины, смотрела и не видела их – мысли её были далеко отсюда. Закрывая глаза после случайной встречи с «Королевой Мабилль», она видела перед собою только девочку из провинции, наконец-то оказавшуюся в легендарном городе мечты Париже, где эта девочка нашла совсем не мечту, а грязь низов общества и ужасный кошмар реальной жизни. Теперь, когда прошло столько лет и она приобрела уже достаточно опыта, Викторин понимала, сколь верное представление о Париже с самого начала дала ей встреча с «Королевой Мабилль». Оглушительный успех и всеобщее признание могут внезапно превратиться в унизительное падение. Неправильный любовник, неверное понимание того, чего от тебя ждут сильные мира сего, – всё это может превратить союзников во врагов, любовь в ненависть, подтолкнуть вниз, сбросить в опасную трясину.

С того памятного первого дня в Париже Викторин твердо усвоила, как важно избежать ошибок, которые совершила та женщина, чтобы никогда подобно ей не погрузиться в кошмар парижского дна. Внезапно она почувствовала необъяснимую тоску по Эдуарду. Подкинув Андре до дома, она приказала кучеру отвезти её к Мане.

– Получается, ты столкнулась лицом к лицу с «Королевой Мабилль», этим призраком из твоего прошлого? – спросил Эдуард.

– Да. И я стала размышлять о моем путешествии из Эльзаса туда, где нахожусь сейчас. Я всегда думала, что прошлое мертво, что лучше забыть о нем и оставить похороненным, но у меня есть очень много вопросов. Кто я такая, откуда родом? Почему я не такая, как мои тетушки из Эльзаса? Как мне ответить на все эти вопросы?

– Если ты готова узнать ответы, найми поверенного, который займётся поисками. Я могу посоветовать тебе подходящего человека. Хочешь, я напишу ему рекомендательное письмо?



Через некоторое время рекомендованный Эдуардом поверенный собрал необходимые сведения, но Викторин ни в какую не соглашалась встретиться с ним. В конце концов, Эдуард убедил ее в virtues in learning the truth[14], но по дороге к поверенному ее бросало то в жар, то в холод – то она была наполнена оптимистичным предвкушением предстоящей встречи, то ее охватывал непреодолимый страх. Она всё ещё колебалась между намерением узнать своё подлинное происхождение и желанием оставить всё, как есть. Ей нужна была моральная поддержка Андре и Джулии. Друзья предложили сопровождать её.

Сидя у поверенного, Викторин нервно теребила в руках маленький потёртый мешочек из фиолетового бархата, лежавший у неё на коленях. В нём были те немногие кусочки и осколки её прежней жизни, которые перемещались вместе с нею с места на место, куда бы родственники ни сбывали её с рук. Он был с нею, когда она отправилась в Париж. Этот мешочек так много значил для Викторин. Памятные вещи, которые пришли с ней из детства. А теперь, возможно, этот мешочек сможет дать её поверенному Мэтру Монже какие-то ключи к прошлому Викторин.

Монже вручил Викторин пожелтевший документ – её свидетельство о рождении. В нём говорилось, что матерью Викторин была некая Елизавета Мёран, которой на тот момент было двадцать два года.

– Здесь написано, что я родилась в Париже, – Викторин держала свидетельство в своих украшенных перстнями руках, ее пальцы тряслись. – И это правильно. Мои родители действительно приехали в Париж из Эльзаса, но это было еще до моего рождения. Однако я не понимаю. Тетушка Эвелина говорила, что моей матерью была жена ее брата Жана-Луи. И ее звали Луиза-Тереза, никак не Елизавета. Я, конечно, почти не помню этот период, была тогда еще совсем маленькой. Может, это какая-то ошибка? Да нет, просто Луиза – франко-германский вариант имени Елизавета... Хотя, это все-таки разные имена – Луиза-Елизавета Виже-Лебрен[15], например.

Андре и Джулия обменялись удивлёнными взглядами.

Монже засуетился, он торопливо рылся в стопке документов, лежавшей на его перегруженном бумагами столе, что-то смотрел, проверял, а потом выпрямился и торжественно произнес:

– Мадемуазель Мёран, могу ли я быть совершенно откровенным с вами?

– Вне всякого сомнения. Андре и Джулия – мои самые близкие друзья, я им абсолютно доверяю. Всё, что вы хотите сказать мне, можете говорить и в их присутствии.

Монже откашлялся. Он сказал, что сведения Викторин о её детстве и происхождении из простой эльзаской семьи не соответствуют фактам, представленным в свидетельстве о рождении. Мэтр связался с её эльзасскими опекуншами и постарался получить от них как можно больше достоверной информации, а в ходе дальнейшего расследования обнаружил письма, очень даже большую переписку между её матерью и этими опекуншами.

– Вы имеете в виду моих тёток? – спросила она.

Монже откинулся на спинку стула и оценивающе посмотрел на Викторин:

– Женщина, которую вы называете Луиза-Тереза, в действительности были служанкой вашей матери. А те, что вы почитаете как своих тетушек, – это две сестры ее мужа.

– Что же такое вы говорите, месье Монже?! Потрудитесь объяснить.

– Вы были рождены в Париже молодой дамой по имени Елизавета Мёран, которая, согласно указанному адресу, жила на улице Тюренна, неподалёку от сада Мабилл[16]. Через несколько месяцев после рождения вас отправили жить в семью её горничной Луизы-Терезы, а после ее смерти – в Эльзас, к сестрам мужа Луизы-Терезы. Действительно, вы были тогда совсем маленькой.

Рассказ Мэтра вызвал у присутствующих шок и потрясение. Повисла тяжелая тишина.

– Хотела бы уточнить, правильно ли я поняла вас, Мэтр Монже. Моя мать была парижанкой?

– Да. Она решила отослать вас из своего дома, а потом и из Парижа по личным причинам. Дело в том, что в мэрии отсутствует запись о ее браке. Видимо поэтому Елизавета Мёран решила отказаться от прямого контакта с вами, но она постоянно поддерживала вас, отправляя значительные суммы денег вначале Луизе-Терезе, а потом в Эльзас, другим вашим опекуншам.

– Значительные суммы! Не было никаких значительных сумм. Я выросла в очень скромных условиях, – сказала Викторин с горечью.

Монже поправил пенсне на переносице и вытащил из стопки бумаг, лежавших под его локтём, еще один документ.

– В таком случае, из отчётов, которые Грета Циснер регулярно предоставляла вашей матери, можно сделать единственный вывод – о том, что ваши опекунши явно злоупотребили оказанным им доверием.

– Хорошо, а кто же тогда был моим отцом?

– В графе, где указывают имя отца, у вас написано «Пьер Пьер». Из этого можно заключить только… – сказал Монже и почему-то замолчал.

– Договаривайте же, месье, – сказала Викторин. – Только что? Что?

– В тех случаях, когда юная леди носит внебрачного ребенка от аристократа, имя отца принято вводить как «Пьер Пьер» из очевидных соображений конфиденциальности.

Викторин сделала глубокий вдох и попыталась взять себя в руки.

– От аристократа? Но я не понимаю...

Она вспомнила о своем бархатном мешочке и высыпала его содержимое на стол. Среди груды вещей были старый билет на поезд в Париж, «куриный бог», оставленный странной парой из того же вагона, письмо, сообщающее о том, что она принята в балетную школу Парижской оперы, и другие девичьи реликвии. Из всех предметов Мэтр Монже выбрал кружевной платочек с вышитыми инициалами «E. M.» Развернул платок, и на его ладонь упал маленький, под размер детской руки, браслет из жемчуга. С браслета свисало небольшое золотое сердечко с надписью.

– Моей маленькой jolie[17], – прочла Викторин вслух надпись на одной стороне, а потом, перевернув сердечко, произнесла выгравированное на другой:

– Викторин Мёран, 14 декабря, 1845.

– От кого вы получили эту вещь? – спросил Монже.

– Не знаю. Она была у меня всегда. Сколько я себя помню. Судя по дате, мне уже было больше года.

– Викторин, а кто-нибудь ещё называл тебя маленькой jolie? – внезапно спросила Джулия.

– Нет, никогда. А почему ты спрашиваешь?

– Мадемуазель Мабилль, пациентка в больнице, которую я часто посещаю по твоей просьбе, не раз упоминала «свою маленькую jolie». Это слово очень редко используют. Я думала, она говорит о собачке, но теперь мне вдруг все стало ясно. «Маленькая jolie» – её дочкь, по которой она продолжает тосковать. И мне кажется, что «маленькая jolie» – это ты!

– Можно ли мне спросить тебя о том, чего я никак не могу понять? Зачем ты ходишь добровольной помощницей в больницу Сальпетриер и ухаживаешь за этой безумной женщиной? А также за многими другими.

– Я забочусь о мадемуазель Мабилль, потому что надеюсь – кто-нибудь позаботится и обо мне, окажись я на её месте, – сказала Джулия.

– Но что это тебе даёт?

Джулия рассмеялась:

– Я помогаю тем, кому повезло меньше, чем мне. Только и всего. Ты меня не понимаешь. Попробуй хотя бы услышать: ее «маленькая jolie» – это ты!

– Что за фантазии, Джулия? Ты же не считаешь, что эта сумасшедшая может быть… И потом, ее имя. «Королева Мабилль»... Мы же не знаем ее настоящего имени. Скорее всего, это Селест Могадо.

– На балах Мабилль были и другие звезды канкана. Елизавета Sergeant, например...

– Sergeant, но не Мёран!

– Sergeant – вполне может быть кличкой, прозвищем, как «Королева Мабилль» или мадам ла Гулю. «Сержант» – почему нет? И все-таки ты послушай меня. Она все время твердит о том, что ее дочка живёт где-то в семье её служанки

– Это невозможно, Джулия, – отрезала Викторин. – Моя мать умерла, когда мне не было и года.

Взгляд Монже метался от одной женщины к другой.

– На самом деле, она не умерла ни в сорок четвертом, ни в сорок пятом, ни в последующие годы, – сказал он. – Судя по отчетам Греты Циснер, до пятьдесят седьмого года ваша мать регулярно отправляла вашим опекуншам деньги на ваше содержание.

Викторин была ошеломлена и долго не находила слов. Потом она спросила:

– Правильно ли я вас поняла, вы действительно считаете, что моя мать жива? Может ли она до сих пор быть в Париже?

– Мне пока не удалось установить местонахождение Елизаветы Мёран. За эти годы она могла выйти замуж, сменить имя. Может случиться и так, что она уже скончалась.

Встретив удручённый взгляд Викторин, Монже спросил.

– Что бы вы хотели, что мне сделать для вас, мадемуазель Мёран?

Викторин почувствовала, что вот-вот потеряет сознание.

– Извините… – она попыталась подняться, но снова села.

– Пожалуйста, простите, если я так шокировал вас, – произнес поверенный.

– Нет, всё в порядке, – Викторин сделала глоток воды из стакана, поданного ей Джулией. – Пожалуйста, продолжайте поиски местонахождения Елизаветы Мёран. Вам, по-видимому, потребуются деньги, чтобы подтолкнуть моих тё… – моих бывших опекунш – выложить необходимые нам дополнительные сведения. Я согласна, вы можете пообещать им ту сумму, которую сочтёте разумной.

– Это мудрая тактика, мадемуазель Мёран, – поверенный вежливо поклонился.

– Не знаю уж, как благодарить вас, месье Монже, – она посмотрела на копию свидетельства о рождении. – Этот маленький документ изменил всю мою жизнь.



Дальнейшие поиски Елизаветы Мёран привели поверенного в префектуру полиции по тринадцатому округу. В журнале префектуры было написано, что мадам Мёран ранее неоднократно задерживалась полицией, когда та слонялась по улицам и, видимо, была бездомной. Мэтр Монже проинформировал Викторин, что три месяца назад некая бродяжка, похожая на Елизавету Мёран, была подобрана скорой помощью и помещена в больницу Сальпетриер.

Узнав об этом, Андре воскликнул:

– Неужели та бродяжка, которую сбила пара лошадей, она и есть мать Викторин? В это невозможно поверить. Как сказал бы наш друг Бодлер: «Чем больше человек узнает о себе, тем больше ему остаётся узнать».



Примечания

1. Это несправедливо, фр.

2. Он говорит о справедливости. Законы моего кулака станут понятны твоим зубам,фр.

3. Битва при Са́дове, также Сражение при Кёниггреце, произошла 3 июля 1866 года и была самым крупным сражением австро-прусской войны 1866 года, кардинально повлиявшим на её течение.

4. Французский дипломат, граф. Во время войны между Пруссией и Австрией, Бенедетти дано было поручение действовать во французских интересах и требовать для Франции уступки рейнской Баварии и рейнского Гессена вместе с Майнцем.

5. Парижский журнал.

6. Святая, почитаемая в католической и православной церквях, покровительница Парижа. Есть версия, что её молитвы направили войска Атиллы в сторону Орлеана вместо Парижа.

7. Герцогиня Аквитании и Гаскони, королева Франции в 1137—1152 годах, королева Англии в 1154—1189 годах, одна из богатейших и наиболее влиятельных женщин Европы Высокого средневековья

8. Викторин вспомнила свой разговор с англичанами и, сама того не понимая, процитировала довольно близко к тексту Жана-Батиста Мольера, «Дон Жуан».

9. Верхняя одежда, с рукавами или без них, изготавливалась из разных материалов и носилась поверх платья.

10. Женская верхняя одежда в виде просторной накидки.

11. Сальпетриер изначально была задумана как больница для нищих. С 1796 г. она стала принимать в свои стены душевнобольных.

12. Площадь Согласия – центральная площадь Парижа.

13. Французская скорая помощь берёт своё начало с 1792 года.

14. добродетелях познания правды, анг.

15. французская художница, мастер светского портрета.

16. Парк, где проходили балы Мабилль.

17. Достаточно редкое слово, переводится как красавица, милашка.

Comments

( 34 comments — Leave a comment )
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
chubarin
Sep. 21st, 2018 08:49 pm (UTC)
Как я и думал, отношения Викторин с герцогом продолжаются. Но то, что он собрался использовать ее для получения сведений от Бисмарка, совершенно неожиданно. С трудом верится, что она может справиться. Это еще невероятнее, чем то, что она будет представлена при дворе. Но наверняка Викторин удивит нас. И поиски тайны ее происхождение тоже вряд ли появились в романе просто так.
krugo_svetov
Sep. 25th, 2018 07:04 am (UTC)
Очень рад, что вы видите интригу. Последим за событиями.
odyly
Sep. 22nd, 2018 01:54 pm (UTC)
Выходит, что Викторин не так уж и не права в своем недоверии к мужчинам, окружающим ее. Филипп много говорил о своей страсти, но его политические игры, как выяснилось, для него важнее. Эдуард тоже хорош - навязывает ей монокль на портрете, не заботясь о том, как это может сказаться на ее положении. Хотя все равно надо признать, что есть у Мане и бескорыстная забота о ней. Он прав, что Викторин нужно выяснить, кем был ее отец. Если это получится, то, возможно, ее положение станет более прочным.
krugo_svetov
Sep. 25th, 2018 07:05 am (UTC)
Пока, мне кажется, Викторин не особо интересуется, кто ее мать.
timerlan88
Sep. 22nd, 2018 03:08 pm (UTC)
Де Морни вовлекает Викторин в опасную авантюру. Но, на деле, не все так плохо. Даже будучи любовницей влиятельного герцога, она не имеет и не может иметь иного статуса, чем куртизанка, пусть даже элитная. И чьей бы незаконной дочерью она ни оказалась, вряд ли это что-то изменит. А вот за государственные услуги она может выторговать себе другой статус.
Мане, наверное, знает, о чем говорит, когда утверждает, что Викторин не может быть представленной императору. И, скорее всего, де Лион может добиться этого представления, только увязав его в глазах императора с последующей шпионской деятельностью Викторин. Так что эта грязная игра хотя опасна, но дает ей шанс.
krugo_svetov
Sep. 25th, 2018 07:06 am (UTC)
В целом вы правы.
nochnaya_ptaha
Sep. 22nd, 2018 07:11 pm (UTC)
Грустно, что Викторин все-таки не порвала с де Морни, а продолжает оставаться его содержанкой. Не представляю, как такое положение вещей выносит Мане. Внешне-то он кажется спокойным, но кто знает, что творится у него в душе.
Полной неожиданностью явилось известие, что Викторин - незаконнорожденная дочь некой парижанки и аристократа. Горю нетерпением узнать имена ее настоящих родителей.
krugo_svetov
Sep. 25th, 2018 07:07 am (UTC)
Давайте вместе с Викторин наберемся терпения.
jenitomi
Sep. 22nd, 2018 07:36 pm (UTC)
Герцог Филипп все больше падает в моих глазах. Точнее, теперь он упал ниже плинтуса. И еще смеет говорить Викторин: "Никогда не бросай меня ради молодого любовника. Ты слышишь?"
Не бросай... Да его следует бросить при первой же возможности! Как бы Викторин не обошлась с ним, это уже не будет считаться предательством. Нет оправданий мужчине, который готов подложить свою женщину в постель к другому ради получения выгоды. Надеюсь, что Викторин, наконец, расстанется с герцогом и вернется к Мане не только в качестве натурщицы.
krugo_svetov
Sep. 25th, 2018 07:15 am (UTC)
Викторин ценит те блага, которые ей дает связь с Морни. И пока она не готова этим поступиться. Даже ради Эдуарда. Принимайте ее такую.
ilich72
Sep. 22nd, 2018 08:14 pm (UTC)
Судьба повышает ставки в жизни Викторин. Наверное, для неё было бы достаточно оставаться любовницей влиятельного аристократа и моделью известного художника. Но как реальная Викторина Мёран была не просто моделью, а ещё и скандальным символом эпохи, так и Ваша Викторин становится женщиной, от которой, может быть, будет зависеть и что-то в судьбе Франции, противостоящей Пруссии.
Однако не случайно тут же вновь упоминается и Королева Мабилль - призрак, который неотступно следовал за Викторин с первого её дня в Париже и который может оказаться её собственной матерью.
В этой главе Вы показываете завязку нового этапа жизни героини. Вполне возможно, что её ждут новые победы. Но кони судьбы несутся всё быстрее. Под них уже попала мадемуазель Мабилль. Может ли маленькая jolie рассчитывать на более счастливый удел?
krugo_svetov
Sep. 25th, 2018 07:16 am (UTC)
Хороший вопрос!
oxana_vesna
Sep. 22nd, 2018 08:34 pm (UTC)
Я тоже расстроилась, узнав, что Викторин по-прежнему живет с герцогом. Они такая прекрасная пара с Эдуардом, и так хочется, чтобы они были вместе.
А у герцога де Морни только два достоинства - высокое происхождение и деньги. Отними у него это, ни одна красавица на него не взглянет. Потому что как личность он собой ничего не представляет, в отличие от Эдуарда Мане.
Но кто же является матерью и отцом Викторин? Очень интересно будет это узнать. Хорошо бы отец Викторин оказался жив и признал ее как своего ребенка.
krugo_svetov
Sep. 25th, 2018 07:17 am (UTC)
Могу сразу сказать - хэппи энда не будет.
saraphze
Sep. 23rd, 2018 10:37 am (UTC)
Надо же, что замыслил герцог. Хочет, чтобы Викторин выудила у Бисмарка важную политическую информацию. И ради этого он готов на все: и смириться тем, что она будет спать с Бисмарком, и продавить ее представление ко двору.
Только, действительно, непонятно, как Викторин может быть представлена ко двору. Ведь не в качестве же знаменитой куртизанки! Мане сказал верно, что у нее нет ни родового имени, ни состояния, она - женщина с улицы. Да и императрица Евгения ее ненавидит, а значит, не потерпит такого безобразия. Но, как говорится, посмотрим.
krugo_svetov
Sep. 25th, 2018 07:19 am (UTC)
Морни надо, чтобы Викторин оказала ему услугу с Бисмарком, и ради этого он будет проталкивать представление своей любовницы при дворе.
kittisakte
Sep. 23rd, 2018 02:56 pm (UTC)
Бедный Мане! Я-то думал, что теперь они с Викторин будут вместе, и она, оказывается, и не собиралась уходить от герцога. Просто хотела помириться с Мане и снова стать его музой. Конечно, неплохо, что между ними опять мир и лад, но ведь Эдуард заслуживает большего. Так что за него в очередной раз обидно. А Викторин, по-моему, совершает глупость, втягиваясь в политические интриги. Как бы это не вышло ей боком. Но она ослеплена честолюбием и не обращает внимания на дурные предчувствия.
krugo_svetov
Sep. 25th, 2018 07:21 am (UTC)
Ей очень важно быть представленной при дворе. Это же вершина социальной лестницы. А переспать с Бисмарком, разве для нее это проблема? Это ее работа.
djylija
Sep. 23rd, 2018 07:16 pm (UTC)
Почти не сомневаюсь, что Королева Мабилль и окажется матерью Викторин. Неспроста судьба сталкивает Викторин с этой женщиной, и каждая такая встреча вызывает у Викторин волнение. Это голос крови, предчувствие.
А герцог Филипп, видимо, находится под сильным влиянием Викторин, раз простил ей скандальный уход с торжественного ужина. Но при этом готов уложить ее в постель к Бисмарку. По его словам - ради блага Франции, а на деле - ради своей карьеры и влияния на императора. Не знаю, как расценивать его поведение, но, думаю, уважение Викторин он утратил раз и навсегда.
krugo_svetov
Sep. 25th, 2018 07:22 am (UTC)
Для де Морни вся жизнь - это его политическая карьера. Все остальное второстепенно для него.
yurbashi83
Sep. 23rd, 2018 07:55 pm (UTC)
Вот так возвращение домой из долгих странствий. А на самом деле Викторин вернулась к Мане только наполовину. Она снова стала его натурщицей, но так и не стала возлюбленной. Печально.
И нечего возмущаться, что герцог считает ее своей личной игрушкой, которую можно делить с кем угодно. Викторин сама выбрала для себя роль игрушки богатого аристократа, никто ее к этому не принуждал.
А при дворе ее вряд ли примут, я почти уверен, что Мане окажется прав.
krugo_svetov
Sep. 25th, 2018 07:23 am (UTC)
Ничего не могу вам сказать - примут, не примут, на каких условиях... Следите за сюжетом.
gisellevv
Sep. 24th, 2018 02:36 pm (UTC)
Не совсем понимаю, что даст Викторин представление ко двору императора. Допустим, ее там примут. Допустим, королева Евгения это стерпит, если ей объяснят, что так нужно для блага государства. Ну а дальше-то что? Все равно высшее общество будет презирать Викторин, и все двери станут для нее закрыты, как только отпадет надобность в ее услугах. И стоило ли соглашаться на предложение герцога и ввязываться в опасные игры? Мне кажется, нет.
Про родителей Викторин, конечно, любопытно узнать. Хотя эти люди заранее внушают мне отвращение. Что мать, что отец фактически бросили дочь на произвол судьбы, и это по их вине на щеке и в душе Викторин остался на всю жизнь шрам.
krugo_svetov
Sep. 25th, 2018 07:25 am (UTC)
При дворе никого не ждут с распростертыми объятиями. Впрочем, как и на всех других социальных лестницах. Тем не менее, все стремятся подняться как можно выше. Подняться и попытаться там удержаться.
goodsmoker
Sep. 24th, 2018 06:23 pm (UTC)
Можно сказать, что Королева Мабилль выступает в некотором роде двойником Викторин. Но если предположить, что детство этой женщины было более благополучным, чем детство Викторин, то можно выдвинуть версию, что их судьбы движутся в противоположном направлении. Они соприкоснулись в той точке, когда Викторин еще девочкой приехала в Париж, и положение обеих было тогда незавидным. А дальше Викторин начала двигаться вверх, а Королева Мабилль - вниз, что в конечном итоге и привело ее в больницу Сальпетриер. А Викторин в этом оптимистичном сценарии дальше не должно ждать ничего плохого.
Но не менее вероятен и другой сценарий. Особенно если учесть Ваш намек, что Королева Мабилль может быть матерью Викторин. Дети иногда повторяют судьбу родителей. И тогда это не движение двойников в противоположном направлении, а движение в одном направлении, где судьба Викторин - лишь новый круг спирали.
Наконец, возможен и синтез этих сценариев, ведь Земля круглая, и объекты, движущиеся в противоположном направлении, преодолев половину пути, начинают двигаться навстречу друг другу.
krugo_svetov
Sep. 25th, 2018 07:28 am (UTC)
Мабилль - пример для Викторин, что ждет ее в будущем. Викторин надеется, что она не повторит ошибок Мабилль, но вот удастся ли ей это сделать?
roadleyek
Sep. 24th, 2018 07:29 pm (UTC)
Прямо скажу - разочаровала меня Викторин. И, наверное, в этот раз окончательно. Я-то думал, что все, что теперь они будут жить с Мане душа в душу. Но Викторин по-прежнему с герцогом. Хотя теперь его даже уважать не за что, потому что он, говоря по-простому, не мужик. И все эти его "пожалуйста, прости" и "дорогая, я искренне сожалею" звучат глупо и жалко. Мане никогда бы не повел себя, как этот Морни, он на голову выше его.
krugo_svetov
Sep. 25th, 2018 07:29 am (UTC)
Мане тоже не идеал. У каждого в жизни своя роль. И каждый из них верит, что он исполняет эту роль абсолютно правильно. У каждого своя правда.
ger0y
Sep. 24th, 2018 07:57 pm (UTC)
Все-таки Викторин - очень ловкая дама, умеет устраиваться в жизни. Помирилась с Мане, но по-прежнему пользуется денежками герцога. А Андре помогает ей в разных делах, и выбирать платья, и искать родителей. То есть все мужчины к ее услугам, да еще и Джулия старается для подруги на все лады.
И с Бисмарком, я думаю, у Викторин все получится. Может быть, если все пройдет хорошо, она еще и финансовую независимость обретет, о которой всегда мечтала. Удача любит дерзких и смелых, а Викторин как раз из таких.
krugo_svetov
Sep. 25th, 2018 07:31 am (UTC)
Это вы правы - Викторин из дерзких и смелых. Потому и осталась в истории. А многих, куда более достойных, давно забыли.
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
( 34 comments — Leave a comment )

Profile

юзерпик1
krugo_svetov
krugo_svetov

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow