?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Вечный эскорт - 19

Вечный эскорт - 19

19

– Арно, – обратился Филипп к конюху, – этот скакун не подойдёт мадемуазель. Я возьму его. А ты оседлай-ка для нее Лулу.

– Нет, нет, нет, этот конь мой, – Викторин повернулась к великолепному вороному жеребцу английской породы. Она была в восторге от его сверкающей шерсти и красиво заплетённой гривы. – Ну-ка, скажи, красавец, как твое имя?

Благородное животное смотрело на неё настороженно. Викторин воркующим голосом пыталась успокоить скакуна и поглаживала его мускулистую шею.

– Ярость, его зовут Ярость. Разве это не говорит о том, что это за конь. Он слишком велик для вас, Викторин. Он почти безудержный. Непредсказуемый.

Она взяла поводья в левую руку.

– Именно такие мне и нравятся.

Она поставила левую ногу в стремя дамского седла и рывком вскочила в него. Конь дёрнулся назад; он еще не определился, кто из них двоих главный, и натянул уздечку, показывая свой нрав, но Викторин крепко держала её.



Герцог Филипп де Морни, член тайного совета императора, незаконнорожденный сын графа де Гэбби, лихой военный герой первой Великой Армии Наполеона, в свое время управлял тайными пружинами переворота 1851 года, затеянного Луи-Наполеоном, теперь он был председателем законодательного корпуса, одним из столпов Второй империи, одним из самых влиятельных людей Франции. Ему принадлежали железные дороги, фабрики, газеты, недвижимость. Движением руки он начинал войны в Новом Свете и смещал министров в правительствах европейских империй.

Почти год назад Викторин получила первое приглашение на маскарад во дворце герцога де Морни. Принять приглашение или проигнорировать? Ее ежедневник был переполнен приглашениями: Ротшильд, как и табун других ее жеребцов-поклонников, все они сопровождали её на балы-маскарады, танцевально-музыкальные вечера, светские мероприятия. Викторин завела к тому времени собственный салон, где в своей лимонно-желтой гостиной принимала князей, эмигрантов, различных послов, художников и ведущих промышленников по вечерам каждую среду. Главной звездой был Бодлер, который читал стихи из скандального сборника «Цветы зла» перед известными литераторами, такими, как Виктор Гюго, и начинающими, неизвестными писателями, вроде Эмиля Золя.

– Предупреждаю вас, дорогая, – сказал ей тогда Бодлер по поводу приглашения на маскарад. – Этот человек может стать первым, кто разобьёт ваше сердце.

– Интересно, где вы нашли сердце у такой бессердечной сердцеедки? – рассмеялась она.

– Тем не менее, будьте осторожны, Викторин, – продолжал Бодлер. – Вы устремляетесь в совершенно иной мир. Там совсем другие правила, и я волнуюсь за вас.

– Милый мой Шарль, разве вы не знаете, я – дитя французских улиц и умею постоять за себя. Так всегда было, есть и будет.

Присутствующий при разговоре Андре, знавший привычку Викторин по-разному рассказывать о своем происхождении, улыбнулся:

– Интересно, кто здесь дитя французских улиц? Я знаю дочь австрийского учителя фехтования, это не вы? Или всё-таки вы дочь итальянских придворных музыкантов? Еще я знаю одну очаровательную девушку, которая родилась в Санкт-Петербурге и сбежала, чтобы стать балериной против воли ее родителей. Приехала в Париж, следуя за своей мечтой. Разве это не вы?

– Какая яркая жизнь у вас получилась, – сказал Эдуард, зажимая рот ладонью и с трудом сдерживая смех, – Вы, оказывается, из Санкт-Петербурга? Не порадуете ли нас парой слов на вашем родном русском? Обожаю женщин, умеющих говорить приятные вещи на нескольких языках.

– Как ви поживьети? Я те люблю.

Викторин отчеканила две единственные фразы, которые она узнала от своего русского покровителя, и теперь наслаждалась потрясённым выражением лица Эдуарда.

– Герцог может позволить себе выбирать из самых ослепительных женщин – от аристократок до актрис. И те, и другие буквально преследуют его, – продолжал, как ни в чем не бывало, Бодлер.

Он соединил кончики пальцев в пирамиду и с шутливой серьезностью произнес:

– Используйте тактику великого Наполеона: надо неожиданно напасть на врага и заманить в ловушку. Заинтригуйте герцога, соблазняйте и одновременно давайте отпор его ухаживаниям. Делайте ровно противоположное тому, что он от вас ожидает.

– Он властный и расчётливый человек, который знает, как и кем надо манипулировать, чтобы получить всё, что ему нужно, – сказал Эдуард.

– Откуда вы можете знать об этом? – удивилась Викторин.

– Мы знакомы по Жокей-клубу, и у меня есть друзья, имевшие с ним деловые отношения. Он совершает спекуляции только тогда, когда абсолютно уверен в выигрыше. Он выставляет на скачки собственных лошадей чистокровной английской породы, спекулирует на сомнительных государственных земельных сделках и является серым кардиналом, стоящим за троном.



Две недели назад Викторин была приглашена в загородное имение герцога в Анжу по случаю открытия охотничьего сезона.

– А теперь послушай меня, моя девочка, – сказала мадам Макмиллан, ближайший друг императора, она взмахнула рукой, зазвенели золотые медальоны-браслеты с портретами трёх её покойных мужей. – Зачем тебе отказываться от моего племянника? Что это за глупые мысли! Хотя он и не осознаёт этого, но на самом деле охотник это как раз ты, а он олень. Ах, какая ты хорошенькая, такая, как я в молодости, я не могла бы придумать лучший комплимент! Отправимся к моей портнихе, ты закажешь у нее несколько чарующих нарядов.

– О, дорогая Викторин, могу ли я вас так называть? Вы должны добиться этого, стать фавориткой герцога. Викторин, это бы иссушило её. Она бы скукожилась и умерла. Просто растворилась бы в воздухе, – Матильда Бонапарт, французская принцесса, хозяйка знаменитого салона времён Второй империи и Третьей республики, племянница Наполеона I, размахивала руками, дико жестикулировала и выпускала кольца дыма в арабески над её головой.

Викторине почудилось, что на мгновение она оказалась в сумасшедшем доме.

– О ком вы говорите?

– Об императрице Евгении, конечно же, – ответила Матильда так, словно это был самый очевидный факт в мире. – Женщины приходят и уходят, – она глубоко заглянула в глаза Викторин. – Вас и вашу Олимпию будут помнить всегда или, по крайней мере, долго после того, как все остальные будут забыты. Через сто лет перед вашим портретом в каком-нибудь величественном зале будут трепетно перешептываться. Красота не уникальна в нашем кругу. Но вы призвали к жизни чувство Возвышенного. Знаете ли вы, что это такое: Возвышенное?

Викторин покачала головой.

– Возвышенного можно достигнуть только через страдание, которое предшествует красоте. В вашей жизни были страдания, я это вижу. Мане тоже это видит. Вот почему вы – его идеал.



У герцога де Морни много врагов, но самый влиятельный из них – императрица Евгения. Между ними непримиримое соперничество за благосклонность императора.

Герцог сопровождал императора Луи-Наполеона во время предварительного осмотра Салона императорской семьей перед открытием. Остановился в галерее перед шокирующим портретом. Он был пленён этой женщиной на холсте и не обращал ни малейшего внимания на осуждающий гул придворных и приглашенных гостей.



Филипп подъехал к Викторин на белом арабском скакуне. Кони танцевали вокруг друг друга, подёргивали ушами и ноздрями.

– Как вы справляетесь с этим зверем? – спросил де Морни.

Конь Викторин рванулся и попытался укусить аравийского жеребца. Викторин натянула поводья и сильно дёрнула их назад, показывая коню, кто хозяин положения.

– Отлично справляюсь, можете не беспокоиться. Значительно лучше, чем это получилось бы у вас, я уверена, – ответила Викторин.

– Почему вы так в этом уверены?

– Просто не сомневаюсь.

– Какое самомнение, бьюсь об заклад, вы ошибаетесь.

– Видите вон то большое дерево, – она указала на край дубовой рощи, растущей за лугом. – Сто франков, что я буду первой.

– Ставлю пятьсот, поскакали! – крикнул герцог, пришпоривая своего жеребца.

Кони мчались ноздря в ноздрю. Сердце Викторин бешено стучало, дыхание перехватывало, волосы трепал встречный ветер, а окружающий пейзаж размывался и плыл перед глазами. Они продолжили скачку, достигнув дубравы. Миновали её и стали продираться через лес, пригибаясь перед нависающими ветвями и перескакивая через поваленные деревья. Их кони шли бок о бок. Но вот, жеребец Викторин начал вырываться вперёд.

– Пошёл! Пошёл! – кричала она, ударяя хлыстом по крупу коня.

Конь Викторин опередил арабского скакуна герцога уже на целую голову. Она торжествовала победу.

Лес становился гуще, переплетающиеся ветви и мокрые от росы, скользкие листья заставили их замедлить скачку. Они натянули поводья и остановились, Викторин и Филипп соскочили с лошадей, оба тяжело дышали.

– Кто победил? – я победила! Я победила!

– Это была ничья.

Филипп с удивлением смотрел на Викторин. Шляпка слетела с её головы, волосы растрепались, она была в этот момент дикой и эротичной амазонкой скифских степей. Шея и грудь были мокрыми от пота, глаза лихорадочно блестели и сияли от восторга.

– Вы мошенничали, – сказал он.

– Согласитесь, герцог, я честно победила. Потому что моего скакуна зовут Ярость.

– Это неправда, я сам затормозил. Вы смошенничали, смошенничали – он обхватил ее руками и притянул к себе.

Викторин пыталась высвободиться, но он крепко держал ее.

– Отпустите меня, – она засмеялась и снова попыталась вырваться.

Филипп обвил её ногу своей, она вцепилась в него, и, теряя равновесие на мокрых листьях, с глухим стуком оба рухнули на грязную лесную подстилку. Словно дети, они перекатывались друг через друга и истерически хохотали. Он прижимал её к земле, обхватив бёдрами и крепко держа за запястья. Она пыталась вырваться, и смеялась при этом так сильно, что у неё перехватывало дыхание и из глаз текли слезы.

– Фи, герцог. Что за поза, что за ridicule de la situation[1]. Слезьте же с меня, – сказала Викторин, почувствовав неприятный холод от влаги листьев, налипших на платье и оголившиеся ноги.

Внезапно она поняла, что Филипп, возбуждённый борьбой, внимательно смотрит на неё сверху вниз и уже не смеётся. Он немного помедлил, а затем его рот прижался к ее губам. Викторин не сопротивлялась. И вот, уже его губы путешествовали по её шее, плечам, он целовал нежную кожу за ушами. Его голос звучал у самого её уха.

– Обожаю тебя, обожаю, – повторял он снова и снова.

Он шептал и другие слова: «дрянь, стерва, раздвинь ноги, шлюха, пошевеливай-ка своей задницей». Для неё они звучали словно поэзия: «мой, теперь он мой, теперь он совсем мой», – думала она. Он взял её с той грубой страстью, которой она прежде не встречала ни в одном мужчине. И тем не менее, внутри неё это не вызывало никаких ответных эмоций.

Наконец, он поднял голову.

– Прости меня. Мне очень стыдно, что я так…

– Да ладно уж.

– Я обычно не… Хочу сказать… Я совсем потерял контроль, но надеюсь, что не сделал… – де Морни, краснобай, златоуст, великолепный оратор, сейчас с трудом подбирал слова. Он, казалось, даже не мог заставить себя встретиться с ней взглядом.

Викторин с трудом сдерживала смех. Извинения? Никогда раньше она не слышала извинений в подобных ситуациях.

– Могу ли я загладить свою вину? Сегодня вечером? – спросил он.

– Да, сегодня вечером, – мягко ответила она.

Медленно, очень медленно они приходили в себя.

Викторин поняла, что она вся в грязи. Элегантный бархатный костюм безвозвратно испорчен. Сапоги для верховой езды облеплены жидкой глиной. Она попыталась вытрясти из волос обрывки листьев и тщетно искала на лесной подстилке свой шикарный гребень, украшенный жемчугом и бриллиантами. Потом они подошли к коням, которые мирно паслись в нескольких шагах от них. Подтянув ремни и мартингалы[2], Викторин и Филипп забрались в сёдла и поскакали обратно к лугу, следуя на звуки охоты. Их появление в растрёпанном виде приветствовали поднятые от удивления брови, но компания была слишком увлечена охотой, чтобы задавать вопросы.

Вечер и ночь они провели вместе, вдали от шумной компании гостей герцога. Викторин взяла инициативу в свои руки и услаждала Филиппа экзотическими способами, которые она переняла в свое время у легендарной мадам Гулю[3].



Викторин проснулась в королевской кровати, сделанной в свое время для Анны Бретонской[4].

Вчера вечером, когда они остались вдвоем, герцог поднял бокал:

– За охоту и поимку неуловимой дичи.

– Помолимся за беззащитную дичь.

Филипп засмеялся.

– Ты великолепная наездница, Викторин. Откуда у тебя это?

– Спасибо Ротшильду. Он устроил мне уроки верховой езды в Булонском лесу.

– Но как ты могла научиться держаться в седле столь грациозно? Кажется, что это врожденное.

– У меня остались какие-то смутные воспоминания о езде без седла, когда я была еще маленькой.

– Где это было?

– В Эльзасе. Мне кажется, после этого прошла целая жизнь, – ответила Викторин, печально глядя на огонь камина.



Филипп крепко спал, отвернувшись от неё. Он пообещал ей дом и доверительный фонд. Всё, чего она так упорно добивалась, вело её в эту спальню, в это шато. Ради этого она отказывала себе в нелепых грёзах о романтической любви, в глупых увлечениях, столь естественных для девушек ее возраста. Она упорно шла к своей цели. И теперь её цель была здесь, рядом. Вот он, весомый результат трудного и упорного восхождения на вершину профессиональной карьеры, вершину того дела, которым единственно и могла заниматься в ту эпоху провинциальная девушка, приехавшая из плохо говорящего по-французски Эльзаса.

Взамен де Морни потребовал, чтобы она оборвала связи с Ротшильдом и со всеми остальными.

– Я твоя, Филипп, даже не сомневайся, – ответила ему Викторин. – Есть несколько покровителей, которые мне симпатичны, я расстанусь и с ними, и с Ротшильдом. Но что касается Эдуарда…

– Вот этого я никак не потерплю. С ним должно быть покончено.

– Но в этом нет ничего такого, с чем может быть покончено. Поверь мне. Мы не любовники.

– А кто ты ему?

– Я его муза, – тихо сказала она.

– В это трудно поверить. Может быть, он евнух? Или педик? – де Морни встал и закурил сигарету.

Она вспомнила своих предыдущих покровителей с брюшком и морщинистой кожей. Предыдущих... Теперь все по-другому. Перед нею стоял отлично сложенный мужчина в самом расцвете сил.

– И что, он влюблен в тебя? – спросил Филипп.

– Он любит образ, который создает на холсте. Эдуард не евнух и не giton[5], у него есть женщины, которые обожают его.

– Ладно, у него нет к тебе особых чувств. Но каковы твои чувства к нему?

Викторин открыла было рот, но ничего не сказала – она неожиданно поняла, что не знает, как ответить на этот вопрос.

А сейчас она слушала мирное дыхание де Морни и разглядывала его взъерошенные волосы. Взгляд скользнул по мускулистому плечу, поднимавшемуся и опускавшемуся с каждым вдохом. Рука, покрытая светлыми волосками, тяжело лежала на её теле, – герцог и во время сна охранял то, что ему принадлежит. Он выглядел царственно, как настоящий принц из королевского дома. Но всё в руках божьих, вот ирония судьбы, а ведь Филипп мог бы стать императором. Франция, её сверкающая слава, её блестящее место в мире – это всё было отражением его дел и его подвигов, она поняла это сейчас. Викторин нежно провела рукой по его волосам. Филипп открыл глаза.

– Доброе утро, – прошептала она.

Озорная усмешка расплылась по его лицу. Облокотившись на льняные подушки, он сел, развёл руки и пропел глубоким баритоном:

– Викторин в моей постели! Викторин, Викторин, Викторин.



Викторин устроилась в отдельном купе вагона первого класса и задумалась.

Поезд, пыхтя и лениво постукивая на стыках, уносил ее в Париж. Клонило в сон. Снилась другая поездка на поезде. Это было несколько лет назад. Она была тогда тринадцатилетней, совсем юной девушкой, одетой почему-то в парадное платье из красной тафты и держащей пустую позолоченную раму от картины на коленях. Вагон третьего класса должен был доставить ее из деревни в Эльзасе в какое-то неясное будущее. На душе было неспокойно. Викторин постоянно вертелась вместе с рамой вправо и влево – так, чтобы все видели ее как бы внутри рамы. Ей хотелось, чтобы пассажиры говорили друг другу: «Смотрите, смотрите, это едет сама Викторин Мёран, будущая Олимпия, покорительница Парижа». Через засаленное окно можно было разглядеть на платформе небольшую, сжавшуюся от холода фигурку – ещё одну Викторин, девочку-подростка, дрожащую, в рваном шерстяном пальто, сжимающую ветхий картонный чемодан и машущую рукой вслед вагону. Когда поезд отошел от станции, Викторин, сидевшая в вагоне, развернулась и взглянула на Викторин, оставшуюся позади. Та продолжала махать рукой, становилась все меньше и меньше, пока, наконец, не исчезла в клубах белого паровозного пара.



К концу недели она вернулась в Париж. Пока экипаж ехал вдоль Сены по Аллее Королевы, Викторин с удовольствием рассматривала платаны, знакомые жилые дома и здания второй линии, стоящие за ними. Как же она скучала по переливам солнца на золотом куполе Дворца Инвалидов, по грохоту угольных тележек на мощёных улицах, по пыхтению мусорных барж, неуклюже плывущих по реке, даже по мерзкому запаху навоза, оставляемого многочисленными лошадьми на дорогах города.

Викторин добралась до своей квартиры, поручила кучеру выгрузить ее багаж и, не теряя ни минуты, отвезти её прямо в новую студию Эдуарда на улице Гюйо. Столько произошло всего, Викторин не могла дождаться, ей хотелось похвастать Мане своими достижениями и поделиться с ним самыми свежими сплетнями о светских львах и львицах, к которым они оба испытывали одинаковое отвращение.

Он вышел навстречу из студии, вытирая испачканные краской руки

– Что с вами стряслось? – спросил он после некоторой паузы, оторопело глядя на нее.

– Не понимаю вас, Эдуард.

– Просто невероятно, как отдых вдали от города может преобразить и без того красивую женщину. Вы влюбились в него, не так ли?

– Что за чушь вы несете, – Викторин упрямо дёрнула головой. – Такой вещи, как любовь, просто не существует. Это слово для светской беседы ханжей.

– Я предупреждал вас. Я говорил вам, что не надо ехать к герцогу.

– Как вы смеете? Какое ваше дело!

– Посмотрите, вы видите себя? – он взял ее за плечи и развернул в сторону трюмо. – Все кончено, я потерял тебя, – неожиданно прошептал он.

Черты лица Викторин не выдавали никаких эмоций – ее красивое холодное лицо было подобно равнодушному драгоценному камню.

– Я – не собственность Эдуарда Мане, и не буду ничьей собственностью. Я делаю и буду делать только то, что считаю нужным.

– Викторин, вы знаете главное правило шлюхи – никогда не влюбляться в клиентов? Ваше тело покупали многие, но оказывается, ваше сердце тоже выставлялось на продажу.

Она залепила ему пощёчину, он пошатнулся и сделал шаг назад. На лице остался красный отпечаток её ладони.

– Как ты смеешь! – она вся дрожала от злости. – Никогда больше я не буду позировать для твоих проклятых картин.

– В Париже предостаточно красивых девушек. Я не нуждаюсь в ваших услугах.

– Ненавижу, ненавижу. Надеюсь, больше не увижу тебя – никогда, никогда, никогда! – кричала она.

– Вот и прекрасно. Я тоже не хочу тебя видеть – никогда! – крикнул он ей вслед.

Викторин сбегала вниз по лестнице, слезы наполняли её глаза, текли по щекам, оставляя дорожки на пудре и румянах. Как он посмел говорить с ней так? Она ненавидела его. «Самодовольный, самовлюбленный dindon[6]». Викторин вспомнила о кольце, которое когда-то подарил ей Эдуард. Развернулась и быстро забежала по лестнице обратно, распахнула дверь студии и остолбенела. В ужасе она закрыла рот рукой. Мане занёс руку с мастихином над её портретом. Словно сумасшедший, он с рычанием пронзал и пронзал её лицо, грудь, потом опять лицо. Сталь разрезала холст, от которого, словно плоть от тела, с каждым ударом отделялась полоса за полосой.

– Сука! Шлюха! Salope, мерзавка, сволочь! – кричал он перед каждым ударом мастихина.

– Что ты делаешь? – воскликнула она.

– Вот награда, которую я получил за то, что создал богиню из шлюхи, – орал он в ярости. – Я отрываю свою жизнь от твоей, – голос Эдуарда перешёл в хриплый шепот. Он обессилено опустился на стул и обхватил голову руками. – Сука, коварная сука! О, мужчины, держитесь подальше от женщин, особенно красивых, иначе вот что они сделают с вами.

Мане поднял голову и взглянул на Викторин.

– Убирайся! Зачем ты вернулась? – закричал он изо всех сил.

Она подошла к столу и положила кольцо:

– Я думала, вам захочется вернуть себе кое-что. Вдруг вы обеднеете без этого.

Хлопнула наружная дверь, раздались быстрые шаги.

– Приве-е-ет! – пропел из коридора голос Джулии. – Я пришла рано… Ах, боже мой, что тут приключилось?

Джулия взглянула на Викторин, а затем – на обхватившего голову руками Эдуарда. Она подошла к нему, опустилась на колени, обняла. Нежно гладила его волосы. Потом начала целовать щеки. Эдуард отвернулся. Но она добралась до него с другой стороны, целовала глаза, щеки, шею. Её яркие, как вишня, губы нашли его рот. Джулия вжалась в Эдуарда всем телом, добиваясь, чтобы он ответил ей поцелуем, и он сделал это даже с большей страстью, чем она.

Викторин почувствовала, что ей плохо. Она едва не упала назад, а потом развернулась и побежала – скорей, скорей отсюда, прочь, подальше от этого проклятого места! Город погрузился в вечерние сумерки, Викторин пересекла улицу и отпустила свой экипаж, решила пройтись пешком, чтобы успокоиться. Нашла глазами отблеск газового фонаря на окне спальни Эдуарда и мысленно попрощалась с ним и своей прошлой жизнью. Какой-то экипаж с грохотом выскочил из-за угла и пронёсся по луже, обрызгав Викторин грязной водой до того, как она успела отскочить на тротуар.

«Джулия – умница, интеллектуал, у нее мужской ум, – подумала Викторин, – но в мире любовных утех она – путник в незнакомой стране без карты местности».

Холодный северный ветер проникал под её накидку. Девушка плотнее запахнула плащ и, наклонив голову, упрямо зашагала домой.

– Что-то, мне кажется, ты опять напутал. Де Морни звали не Филиппом, а Огюстом.

– Какая разница? Его звали.

– Потом... Ну, никак не смогла бы просто шлюшка добраться до самого де Морни, сводного брата императора. И еще. Ты говоришь, что эта Макмиллан была другом императора. Она была родственницей императора. Ее первым мужем был Бонапарт, вторым – Стенхоуп-Морган... Кем, кстати, она приходится Джулии? Тетей, что ли?

– Какая разница – родственницей, другом? Был, был, был. Ее первым мужем был. Макмиллан была. Матильда тоже была. Дочерью Жерома, между прочим. Кто-то еще кем-то был. Когда-то все было. По идее следовало бы не повторять так часто: «был», «была». Это признак плохого стиля. А с другой стороны – почему? Былбыл – «Соловей» по-татарски. В переносном смысле – символ красоты, одаренности, изысканности.



Примечания

1. Нелепая, абсурдная ситуация, фр.

2. Вспомогательное снаряжение для лошадей

3. Французская танцовщица, исполнительница канкана, модель Тулуз-Лотрека

4. Правящая герцогиня Бретани, жена двух королей Франции: Карла VIII и Людовика XII. Самая популярная из правителей Бретани и самая богатая женщина в Европе своего времени.

5. Педераст, фр.

6. Индюк, фр.

Comments

( 41 comments — Leave a comment )
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
djylija
Jul. 27th, 2018 04:12 pm (UTC)
Превосходная глава! Такая эмоционально насыщенная и пронизанная накалом нешуточных страстей. И читается на одном дыхании.
Но я несколько запуталась в отношении чувств Викторин. Мне казалось, что, если она и не влюбилась в Эдуарда Мане, то вот-вот влюбится в него. А тут создается впечатление, что она увлеклась герцогом Филиппом. И Мане это почувствовал инстинктом глубоко любящего мужчины! Не мог же он ошибиться, он слишком умен и проницателен. Да и поведение Викторин подтверждает эту догадку. Грустно и обидно за Эдуарда, если все обстоит именно так.
krugo_svetov
Jul. 30th, 2018 06:55 am (UTC)
Викторин нравится Филипп так, как охотнице нравится его лучшая добыча. Она думала, что сможет поделиться с Эдуардом радостью от выигранного сражения. А Эдуард стал ревновать. Нагрубил. Викторин ему ответила. Что будет дальше, надо посмотреть.
kittisakte
Jul. 27th, 2018 07:41 pm (UTC)
Надо же, как высоко удалось взлететь Викторине. А ведь все это только благодаря Мане! Если бы он не выбрал ее своей натурщицей и не запечатлел на эпатажных картинах, не видать бы ей такого успеха. Только где благодарность? Думаю, Мане так и не дождется благодарности от своей привередливой музы. Это, конечно, печально, но в некотором роде ожидаемо и закономерно.
krugo_svetov
Jul. 30th, 2018 06:56 am (UTC)
Викторин понимает, что ее сделал Мане.
chubarin
Jul. 28th, 2018 08:06 am (UTC)
Вот так дела, Викторин и Мане расстались. И не просто, а с грандиозным скандалом, наговорив друг другу кучу оскорбительных слов. Не представляю, как они теперь помирятся. И Викторин, кажется, все равно. Она изловчилась словить крупную рыбешку и настроена на новую жизнь. А Мане тоже перестали устраивать такие отношения, когда любимая женщина дарит свои милости кому угодно, только не ему.
Любопытно, как теперь сложится судьба каждого из них. Правда, я не удивлюсь, если хитрая Викторин найдет способ помириться с Мане и снова завоевать его расположение.
krugo_svetov
Jul. 30th, 2018 06:57 am (UTC)
Возможно, вы правы, они вновь найдут друг друга. Но никто из них не сделает первого шага.
oxana_vesna
Jul. 28th, 2018 09:40 am (UTC)
Не могу я понять эту Викторин. Если она любит Мане, почему так жестоко повела себя с ним в его студии? Видно же, что он в полном отчаянии, а у Викторин даже не нашлось для него добрых слов. Я понимаю, что ей очень хочется получить от Филиппа де Морни дом и доверительный фонд, но нельзя же так с Эдуардом, он ведь живой человек и безумно любит ее. А она, очевидно, накрепко замкнула свое сердце для любых человеческих чувств.
krugo_svetov
Jul. 30th, 2018 07:52 am (UTC)
Я так не думаю. Здесь просто нашла коса на камень. Вот и полетели искры.
nochnaya_ptaha
Jul. 28th, 2018 02:52 pm (UTC)
Викторин изменилась. Только не в ту сторону, как я надеялась. Долгое общение с Мане не повлияло на нее благотворно. Напротив, она стала еще меркантильней, прославившись в качестве модели скандальных картин талантливого художника. Думает только о деньгах, о том, как получить побольше материальных благ от состоятельных любовников.
Не верю, что она влюбилась в герцога Филиппа. По-моему, Мане здесь ошибся, потеряв голову от ревности. Никого эта девушка не любит, кроме самой себя. А преобразилась она в предвкушении обещанных герцогом шикарных подарков.
krugo_svetov
Jul. 30th, 2018 07:54 am (UTC)
Давайте последим за героями, жизнь все расставляет по своим местам.
gisellevv
Jul. 29th, 2018 05:50 pm (UTC)
Хочется поругать Викторин за то, что она обидела Эдуарда. Но сложилась такая ситуация, что, наверное, Викторин не могла повести себя по-другому. Ведь невозможно начать жалеть Мане, а потом отравиться к герцогу. Это было бы еще хуже того, что случилось. И Мане не жалость нужна, а любовь. А как раз этого Викторин дать ему не может. Она слишком упорно шла к своей цели, чтобы теперь отказаться от нее ради любви, которая, по ее убеждению, может лишь погубить женщину. И даже если у нее есть какие-то чувства к Мане, она их задавит. Кажется, именно это сейчас и произошло, во время их бурной ссоры.
krugo_svetov
Jul. 30th, 2018 07:55 am (UTC)
В целом, наверное, вы правы. Но жизнь идет вперед, меняются акценты, и не очевидное становится очевидным.
roadleyek
Jul. 29th, 2018 06:59 pm (UTC)
Не ожидал от Мане такой вспышки ярости. Вот же до чего довела его любовь к Викторин без взаимности. Сочувствую я ему от всей души. А Викторин все-таки испортили ее возвышение и интерес толстосумов. Правильно Мане решил с ней расстаться. Ничего такого особенного в Викторин нет, если вдуматься, и она явно не заслуживает любви талантливого художника. Скорее уж ее заслуживает Джулия, которая, кажется, искренне любит Мане и на все для него готова.
krugo_svetov
Jul. 30th, 2018 07:57 am (UTC)
Любят не только тех, кто любит тебя, но и тех, кто к тебе безразличен. Любят не за что и не почему. Просто любят. Это невозможно объяснить.
darthputin
Jul. 29th, 2018 07:56 pm (UTC)
Интересно совпало, что как раз в этот день, только в 1890 году, Винсент Ван Гог покончил с собой в одиночестве и нищете. А сегодня некоторые его шедевры продаются по 50-100 миллионов долларов за картину.
К чему это я? К тому, что с точки зрения того, как устроено человеческое общество, Викторин поступает разумно. Мане хоть и обеспечен получше Ван Гога, но куда ему до Герцога де Морни, члена тайного совета императора, незаконнорожденного сына графа, председателя законодательного корпуса и владельца железных дорог. Какое, кстати, интересное сочетание: персонаж - представитель высшей знати, пусть и незаконнорожденный, близок к императору. По меркам эпохи абсолютизма, уже этого достаточно. Но всё происходит на этапе перехода к буржуазному обществу - де Морни со своими фабриками, дорогами и газетами успешен и по меркам наступающего времени. К тому же и законодательный корпус возглавляет, прямо как нынешние российские олигархи, являющиеся по совместительству депутатами. Более того, параллели здесь даже полнее: многие наши власть имущие, начиная с Ельцина, были вполне успешны и во времена СССР.
Меняются времена, а власть остаётся у всё тех же людей, что во Франции 19 века, что в России последних десятилетий. Грустно. И как тут осудить Викторин за её прагматичный выбор. Но как-то неправильно всё это. Дорастёт ли когда-нибудь человеческое общество до того, чтобы такие, как Ван Гог и Мане, при жизни получали хоть десятую часть того, что они заслуживают? Боюсь, что не в ближайшую сотню лет.
krugo_svetov
Jul. 30th, 2018 08:00 am (UTC)
Не думаю, что Викторин сделала окончательный выбор. Не все идут по пути, указанному золотым тельцом. Мы знаем массу примеров, как люди идут к свободе или к свободе творчества. И сейчас такие люди тоже есть.
jenitomi
Jul. 29th, 2018 08:23 pm (UTC)
Глава получилась необыкновенно волнующей и напряженной. Мане вызвал глубокое сочувствие, несмотря на его грубоватое поведение с Викторин. Однако, на мой взгляд, она заслужила все те жестокие слова, что он обрушил на ее голову.
И как она додумалась сразу после возвращения из Анжу приехать к нему в студию? Вот этого я не понимаю. Мане ведь не идиот и прекрасно знал, чем она занималась в поместье герцога. А Викторин... Она разве не знала, что Мане ее любит? Да, конечно, знала. А если так, то было жестоко приезжать к нему хвастаться своей победой над герцогом. Так что в том, что случилось в студии, я считаю, виновата только Викторин.
krugo_svetov
Jul. 30th, 2018 08:01 am (UTC)
Они оба ошиблись. Пока ничего больше не могу добавить.
ger0y
Jul. 29th, 2018 09:18 pm (UTC)
Да, Викторин - крутая девчонка, что и говорить. Влюбила в себя птицу такого высокого полета. А Мане я, конечно, по-мужски сочувствую, но как-то неправильно он себя повел с Викторин. Таких женщин в крепкой узде держать нужно, а не раскрывать перед ними свои чувства, если хочешь чего-то добиться. А Мане показал, что отчаянно любит и ревнует. Я понимаю, что у него сдали нервы, но теперь, наверное, уже ничего не исправишь. Остается только расстаться и искать утешения у других женщин, благо таких в окружении художника хватает.
krugo_svetov
Jul. 30th, 2018 08:02 am (UTC)
И вы тоже правы. Все трактуют эту ситуацию по-разному. И все по-своему правы.
ilich72
Jul. 30th, 2018 12:12 pm (UTC)
Сколько настоящей поэзии в этой главе! Жеребец Ярость - олицетворение парижского успеха Викторин. Вопреки тому, что никто не верил, что ей будет по силам справиться с таким конём, она в седле и уверенно скачет вперёд, "пригибаясь перед нависающими ветвями и перескакивая через поваленные деревья". Но кто знает, что дальше ждёт её в скачке под названием "жизнь".
И как пронзителен двойной смысл следующего образа: "Викторин поняла, что она вся в грязи..." Здесь ведь не только про одежду. Элегантный костюм – это та Викторин, какой она себя старается подать. Сапоги для верховой езды - это то, с помощью чего она на самом деле скачет по жизни. В грязи и то, и другое. И не вытрясти из волос обрывки листьев, и не найти потерянное, пусть даже в мире вещей это всего лишь гребень.
К тому же здесь явно уловимая перекличка с прошлой главой про Ану. Ана говорила: "Помоемся потом. Когда спокойствие придет в наши души". А Викторин даже не произносит слово "душа". Фраза "На душе было неспокойно" лишь в описании сна, из которого ясно, что Викторин окончательно утрачивает себя прежнюю.
Это же почувствовал и Мане. Он заметил, что перед ним другая Викторин. Только ошибся, предположив, что она влюбилась в де Морни. Мане-человек потерял прежнюю Викторин, но Мане-художник, когда они помирятся, наверное, найдёт в ней новую модель, которая даст его картинам гораздо больше надрыва и глубины. А отмыть души можно и потом...
krugo_svetov
Jul. 31st, 2018 07:03 am (UTC)
Две смежные главы, в которых героини обеих линий с восторгом извалялись в грязи. А удастся ли отмыться потом? И придет ли уже когда-нибудь спокойствие в их души? Можно ли вообще когда-нибудь отмыться потом, большой вопрос.
(no subject) - ilich72 - Aug. 3rd, 2018 07:26 pm (UTC) - Expand
timerlan88
Jul. 30th, 2018 12:57 pm (UTC)
Да уж, за Эдуарда Мане становится не на шутку обидно. Не заслужил он такого бессердечного отношения от Викторин. Хотя я бы назвал ее отношение не только бессердечным, а свинским. Переспала с кучей богатеев, а художнику ничего от ее щедрот не перепало. Поучительная история! И в чем-то перекликается с историей Германа и Аны. Правда, он Аны Герман хоть что-то хорошее получает, а Мане от Викторин - ничего. Можно сказать, что она помогла ему прославиться, позируя для картин, но не думаю, что она такая уж незаменимая натурщица. И, честно говоря, хочется, чтобы после разрыва с Мане от нее отвернулись богатые поклонники, и она снова сделалась ничем.
krugo_svetov
Jul. 31st, 2018 07:04 am (UTC)
Ничто в жизни не остается безнаказанным время все расставляет по своим местам.
ninafk
Jul. 30th, 2018 02:46 pm (UTC)
Очень интересно описан флирт между Викторин и герцогом Филиппом, то, как она очаровывала его и завлекала в свои сладкие сети. Что называется, есть чему поучиться:) И, кстати, мне тоже не показалось, что Викторин влюбилась в Филиппа. Просто ей радостно, что у нее наконец-то появился не просто богатый, а молодой и красивый любовник.
Но голова Викторин остается по-прежнему холодной, а сердечко - запертым на ключ. И я не думаю, что ее следует за это осуждать. Мане понять можно, но и Викторин тоже. Ей нужно думать о своих интересах, о том, чтобы приобрести состояние и ни от кого не зависеть. Это очень важно, гораздо важнее любви, которая сегодня есть, а завтра может исчезнуть.
krugo_svetov
Jul. 31st, 2018 07:05 am (UTC)
У каждого своя правда. Как всегда.
goodsmoker
Jul. 30th, 2018 04:58 pm (UTC)
Впечатляющей и подталкивающей к размышлениям получилась встреча во сне Викторин с собой из прошлого. Такая же локация - поезд, который едет в Париж. Вернее, почти такая же - на этот раз вагон первого класса, а не третьего. Но разница не помешала прошлому и настоящему наслоиться друг на друга.
Однако здесь целых три разных Викторин. Одна, уже взрослая, в настоящем спит в отдельном купе вагона первого класса. Вторая, тринадцатилетняя, во сне первой едет в поезде в парадном платье с рамой от картины на коленях. А третья, тоже девочка-подросток, машет вслед второй Викторин, стоя на платформе.
Что значит эта тройственность? В начале главы подчеркивалась привычка Викторин каждый раз по-разному рассказывать о своем происхождении. Наверное, поэтому она и встретила сразу два параллельных мира прошлого. Психологически все объяснимо.
Но чувствуется здесь и зерно рассказа в жанре НФ о каком-нибудь человеке, меняющем детали прошлого в своей голове, а потом неожиданно обнаруживающем перемены в настоящем, в котором он живет на самом деле. Высказываю эту мысль в надежде: а вдруг Вам однажды захочется написать что-нибудь такое. Уверен, это получилось бы интересно и отлично вписалось бы в контекст остального Вашего творчества.
krugo_svetov
Jul. 31st, 2018 07:08 am (UTC)
Интересная идея. Человек меняет факты и события своего прошлого и это приводит к изменению его настоящего. Думаю, что в жизни на самом деле так и происходит. Это не фантастика. Именно так мы и устроены, мне кажется.
(no subject) - goodsmoker - Aug. 3rd, 2018 03:37 pm (UTC) - Expand
(no subject) - krugo_svetov - Aug. 5th, 2018 06:48 am (UTC) - Expand
(no subject) - goodsmoker - Aug. 7th, 2018 06:39 pm (UTC) - Expand
(no subject) - krugo_svetov - Aug. 8th, 2018 10:27 am (UTC) - Expand
saraphze
Jul. 30th, 2018 07:12 pm (UTC)
Неожиданный поворот событий. У меня почти не было сомнений, что Викторин и Мане скоро переведут свое общение в романтическое русло, но вместо этого оборвались даже их деловые отношения. Но, наверное, иначе и быть не могло. Эдуард все сильнее влюблялся в Викторин, она не отвечала ему взаимностью, и когда-то художник должен был сорваться. Интересно, сумеет ли Викторин сохранить своих важных поклонников, перестав быть натурщицей великого Мане и превратившись в обычную куртизанку.
krugo_svetov
Jul. 31st, 2018 07:09 am (UTC)
Ну для ответов на эти вопросы и написано все последующее.
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
( 41 comments — Leave a comment )

Profile

юзерпик1
krugo_svetov
krugo_svetov

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow