?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Вечный эскорт - 11

Вечный эскорт - 11

11

В греческом языке есть несколько слов, означающих любовь: эрос, филиа, сторгэ, людус, аганэ, прагма, мания. Это разные виды любви – восторженная влюбленность, любовь-дружба, любовь-нежность, любовь-игра с расставаниями и изменами, жертвенная любовь, любовь по расчету, безрассудная любовь-одержимость. А у меня-то какая любовь была с моими Аганиппами? Зачем я во всем этом копаюсь? Никакой высокой любви не может быть у человека с Аганиппой. Русалки только наполовину люди, они до сих пор частично принадлежат животному миру. У них, может, и души нет. Отчего тогда меня так тянет к ним? Ты хотел бы стать любовником дикой лесной кошки ягуара или буйволицы, или двуногой рыбы? – бррр, какая мерзость. Эрос, химия, запахи, феромоны, игра гормонов. И все. За этим больше ничего нет. Надо быть откровенным и уметь называть вещи своими именами. Если это только бунт гениталий, то для взбунтовавшихся гениталий есть путаны и публичные дома.

Однажды мне попался на глаза примечательный документ 1890 года по Александровскому юнкерскому училищу города Перми. Он вводил правила на посещение учащимися домов терпимости и был призван защитить юных сладострастников от сифилиса. Кроме требований личной гигиены, автор документа напоминал юношам и о других правилах приличия.

«Юнкера во время отпуска для совокупления должны соблюдать строгий порядок и тишину. Всякие недоразумения в доме терпимости с женщинами устраняются взводным унтер-офицером, который по возвращении докладывает дежурному офицеру. Плата за визит устанавливается 1 руб. 25 копеек и притом допускается за эти деньги совокупиться только один раз и в течение не более получаса времени».

Историк рассказывает, как в таких заведениях дамы готовились к посещению гостей.

«В ход шли белила, румяна, сурьма. Всё это щедро накладывалось на лицо, зачастую превращая девицу в матрёшку – сказывалось деревенское представление о красоте – «что красно, то красиво». Многие дамы имели татуировки на предплечьях. Чаще всего это были изображения сердца со стрелой, голубок, инициалов любовников или любовниц. Татуировки наносились и на интимные части тела, но их вид, по словам врачей, досматривавших обитательниц публичного дома, был бессовестно циничен».

Сохранилось предание, что в общежитии Пермского педуниверситета до сих пор бродят призраки – не кто иной, как бывшие обитательницы дома терпимости, располагавшегося когда-то как раз по этому адресу.

Во второй половине XIX века в Пермской губернии разразился скандал на всю Российскую империю. Во время одного из светских приёмов в Благородном собрании Евгения Толмачева, дочь профессора, прочла стихотворение Пушкина из «Египетских ночей». Молодая красавица без тени смущения скандировала строки: «Кто к торгу страстному приступит? Свою любовь я продаю; скажите: кто меж вами купит ценою жизни ночь мою?»

На каком-то сайте я нашел размышления некого А. Вокнемака из Самары «О девяти бабах, с которыми надо обязательно попробовать».

На первом месте – юная похотливая нимфоманка с ангельской внешностью, маленькая бесстыжая дрянь, которая постоянно течет. Найти реинкарнацию Набоковской Лолиты... Нет, мне это было совсем неинтересно, недоразвитые нимфетки меня не увлекали. Зрелая учительница, ни разу учительница в школе – хоть молодая, хоть зрелая – меня не интересовала в этом смысле. Азиатские девушки – говорят, они особенным образом окрашивают близость отчаянными криками, которые могут вызываться только адской болью. Вообще-то, азиатки мне нравятся, но не было у меня такой подружки – случай не представился. Дальше идут: дочка владельца похоронного бюро, бывшая (жена, с которой разошелся), сотрудница ментовки или прокуратуры, возрастная красавица, по которой хорошенько проехалось одиночество, подруга твоей девушки и пышка. Что за детский сад! У меня не было подобных подруг. Никогда они меня не интересовали. Получается, что я, вроде, ничего так и не увидел в жизни. Ерунда, подростковый низкопробный трэш.

Все баста, сыт по горло бесовщиной. Я уже совсем, совсем взрослый, тридцатка стукнула. Эротика, секс – не такие, как у всех, ундины, особые женщины – не такие, видите ли, как все остальные, – ребячество какое-то.

Хорошо, что я тогда нашел в себе силы остановиться. Глупости с Аганиппами и ундинами были вовремя забыты. В тридцать я встретился с Лерой. Встретился и сразу понял, что это она. Нет, вовсе не ундина. Не знаю, кто она, но не ундина. И не йеху. Просто понял, Лера – та, которую я ждал. Она, наверное, тоже. Встретила, кого искала. Не знаю, можно ли назвать это яркой вспышкой, страстью, внезапно налетевшей грозой. Все было. С нами случилось все, что должно происходить между любящими мужчиной и женщиной. И голова кружилась, и земля качалась, и сердце разрывалось от невыразимой нежности. Но это, как ни странно, оказалось неглавным. Главным было то, что мы встретились как очень хорошие знакомые, и даже больше – будто давно уже были мужем и женой. Понимали друг друга с полуслова, и нам ничего не надо было ни выяснять, ни обсуждать. Умная, красивая, преданная, любящая подруга – о чем еще может мечтать мужчина? А когда ты счастлив, это воспринимается совершенно естественно и сразу целиком, как подарок, прекрасный дар небес, как некая объемная и неделимая данность. И не нужно уже размышлять об этажах и уровнях Эроса, о видах любви, можно без оглядки отдаваться этой стихии радости, взмахнуть крыльями и бесстрашно направить свой полет к каким-то далеким, неизведанным вершинам – вперед и вверх. «Человек создан для счастья», – вы скажете, штамп? – но в этом и есть, наверное, высокий смысл жизни.

Нам было хорошо друг с другом с первой минуты встречи, с первого разговора, с первого прикосновения. Работали, путешествовали, любили друг друга. У меня появился готовый семилетний сын Андрей, сын Леры. Это было аксиомой, и как-то само собой подразумевалось, что нас сразу стало трое. Что говорить, это было счастливое время. Счастливые пятнадцать лет. До тех пор, пока в моей жизни не появилась Ана.

Вернее так – по-настоящему счастливый и безоблачный период нашей жизни оказался короче. Лет через восемь после нашей встречи Лера серьезно заболела. У нее было что-то с обменом – подгибались ноги, опускались веки, в глазах двоилось. Я принял эту ее беду как свою. Нам пришлось оставить мысль о том, чтобы завести еще детей. Мотались по врачам, по клиникам, по консультациям, искали пути, надеялись, что Лере удастся выкарабкаться. Медики лишь разводили руками. Так сложилась наша совместная жизнь – что тут сделаешь? Мы разъехались по разным комнатам. «Время разбрасывать камни, время собирать камни», я не роптал.

Ей пришлось оставить работу. Это далось нелегко. Она была прекрасным научным работником, кандидатом наук. Занималась микробиологией, были успехи... все пошло прахом. «Не бойся, дорогая, я теперь неплохо зарабатываю, нам хватит, и Андрея поднимем. Я с тобой. Мы найдем выход. Вместе будем искать выход. И найдем его». Для меня это было абсолютно естественно. Я принял ее проблемы и страдания как собственные – без колебаний и внутренней борьбы.



Герману казалось, что у него над головой большая платформа. А на поясе – широкое кольцо, сделанное из ивы и плотно прилегающее к талии. Платформа опирается на кольцо изогнутыми толстыми тягами, изготовленными тоже из переплетенной ивы. Он может видеть лишь то, что у него под ногами и по сторонам. Но вверх посмотреть – никак не получится.

На платформе располагались все заботы и обязанности Германа. Обязательства по работе, например. Они были совсем легкими и занимали немного места. С этими обязательствами он справлялся играючи, они вовсе не казались ему обременительными.

Основное место занимали родители. Их крошечная квартирка из хрущевского дома целиком помещалась на этой платформе. Там все было совмещено – санузел с ванной, прихожая с кухней, коридор с общей комнатой и даже крошечную кладовку при желании можно было бы использовать под жилье, потому она и называлась насмешливо – «тещиной комнатой».

Платформа готовилась постепенно. Вначале это был просто каркас, потом пояс и тяги. На этот слабый еще помост можно было на время сложить какие-то заботы. Родители тоже могли присесть, отдохнуть во время пути. Им всем – сыну и родителям – такая помощь была в радость. Каркас дополнялся, укреплялся. Пропитывался разными составами, чтобы несущие конструкции не ослабли от дождей, жары и мороза. И вот платформа получилась на славу. Все хвалили Германа. Отец с матерью гордились платформой, а родственники ставили Германа в пример своим детям.

Родители были уже совсем старенькими; вся их жизнь, все их помыслы сосредотачивались уже на Германе, ну и, конечно, на собственном здоровье. Поэтому-то они вкупе со своими немудреными заботами оказались на платформе Германа. Нет, не подумайте дурного, они были скромными людьми и старались не обременять сына. Сами решали бытовые проблемы, покупали продукты, готовили, стирали, убирали небольшую собственную квартирку, занимались своими стариковскими хворями. Тщательно хранили, складывали и часто пересматривали фотографии, – семейные, фронтовые, юношеские, фотографии родственников и друзей – пожелтевшую переписку тридцати и даже пятидесятилетней давности, вырезки газет, список книг небольшой семейной библиотеки, квитанции квартплаты, коммунальных услуг, телефона за последние 10 и даже 15 лет, благодарности, дипломы, книжки ОСОАВИАХИМ (Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству), партийные и профсоюзные билеты. Это все уже не имело никакого значения, но аккуратно хранилось, листалось, перебиралось и перепроверялось.

Герман должен донести это хозяйство вместе с родителями куда-то, точно неизвестно куда, это было связанно с точкой их будущего упокоения. Нет, имелось в виду, конечно, не могила, не кладбище. А какое-то место, где их примет дух святой, некто вроде Нараямы[1]. Непонятно, как это все уживалось в них – стремление к месту, где их примет дух святой, и нерушимый коммунистический, почти пролетарский атеизм. Родители никогда не произносили страшных и магических слов, – «место, где нас примет дух святой» – но подразумевали, как казалось Герману, что-то именно в этом роде.

А потом, когда Герман отнесет платформу в долину Нараямы, где родители встретятся с тем миром, что находится по ту сторону завесы, он сможет вернуться домой. Платформа останется стоять – сиротски брошенная, рядом с другими подобными ей платформами и помостами. Также брошенными, оставленными душами, которые продолжили уже свой путь за покровом завесы.

Там же останутся и тела его родителей. Останутся ненадолго. Ночью дракон отнесет их в морг или крематорий, и все, кто любил их при жизни, смогут прийти и попрощаться с ними. А платформа будет стоять среди неприветливых скал и постепенно сгниет и рассыплется. Но это будет не сразу. Платформа будет крепка, пока Герман помнит о ней, помнит о том, как жили его родители и как он продлевал их жизнь с помощью простой деревянной платформы. Потому что у них не было уже сил идти дальше, и они остановились бы, их время остановилось бы раньше, если бы не платформа Германа. А когда он забудет о платформе, она тут же рассыплется.

Бывает и так, что иная платформа набирает к концу пути огромную силу, сама превращается в огнедышащего дракона. И пугает тех, кто не хочет исполнять сыновний долг. Но правда ли это? Вряд ли кто-то сможет сказать об этом с полной уверенностью.

Если так получалось, что устремления Германа и путь, который он хотел бы выбрать, не совпадали с интуитивным пониманием родителей своего собственного пути, – и уж, конечно, этот их путь обязательно должен совпадать с путем Германа – это воспринималось как подрыв основ мироздания, как неуважение к родителям, как предельная степень оскорбления, как полное забвении Германом его сыновних обязанностей, как непонимание их преклонного возраста и состояния здоровья, и так далее, и так далее, и тому подобное. Все это сопровождалось громкими поучениями, ударами палкой по полу. Никто не обращал внимания на то, что у Германа должна быть личная жизнь, свои личные интересы, помыслы, мечты, стремление к высокому, желание достичь нравственного идеала, например. Но как только Герман уступал, на платформе над его головой снова устанавливался порядок, тишина, можно сказать – мирное небо над головой.

Иные не хотят нести бремя ответственности за родителей и сбрасывают их в пропасть вместе с красивой плетеной или некрасивой дощатой платформой. «Чего тут мудрствовать? – дух святой и так не оставит бессмертную душу человеческую, после того как та покинет бренное тело». Может, и не так они думали, когда скидывали в пропасть опостылевших стариков. Просто скидывали и все.

Ничего подобного в мыслях Германа никогда не было. Когда появилась Лера, стали возникать конфликты. И Герман почти всегда, вернее – как правило, выбирал сторону стариков. Но не по слабости характера. А просто ему было жаль своих угасающих родителей, которые дали когда-то ему жизнь и теперь на глазах снова превращались в капризных детей. «Было время, и они несли меня на своих плечах, на поясе, не знаю уж как была устроена эта их платформа».

Ну а потом произошло то, что произошло, – Лера заболела, не могла больше обходиться без чужой помощи. Не постоянно, конечно, но довольно часто. Не могла поехать куда-то одна, а в дни ухудшения состояния – даже справляться с бытовыми проблемами. Но у них ведь на руках еще был сын Леры. Андрею было тогда уже почти пятнадцать лет. Почти взрослый, вроде, а с другой стороны – школьник еще, за ним глаз да глаз нужен. Так получилось, что Андрюша постепенно стал перебираться к своим бабушке с дедушкой, Лериным родителям. А Лера обосновалась на платформе Германа.

Герман был из тех, кто в тяжелый момент готов подставить свое плечо. А Лера всегда была прекрасной подругой, и он даже в мыслях не изменял ей, не досадовал на ее частые недомогания, на то, что они не могли, как прежде, поехать отдохнуть в горы или к ласковому морю. Так сложилась жизнь, ничего не поделаешь.

Все знают, жизненные пути и тропинки проходят по разной местности и, как правило, не всегда обещают комфорт и уют.

Пыльные дороги, колдобины, острые камни, ямы, заполненные зловонной грязью, подъемы и спуски по горным кручам. Приходилось на время снимать платформу. Забираться по камням наверх, привязывать веревку к выступам скалы. Затем снова водружать на плечи платформу со своими домочадцами и домашним скарбом и, хватаясь за веревку, из последних сил заносить эту платформу, преодолевая каменистые кручи, до следующего горного уступа. Герман заносил, – надсаживаясь, упираясь ногами в острые камни, срывая кожу с ладоней, – а на платформе оставалась тишь-гладь, божья благодать. Шевелились тихие конфликты и задумчивое противостояние Леры с его родителями – но какие все это были пустяки по сравнению с усилиями, необходимыми, чтобы каждый день поднимать, затаскивать платформу своих накопившихся обязанностей. А спускаться по кручам и обрывам – что, лучше? Каждый горный турист знает, что спускаться труднее, чем подниматься.

– Мне надо сходить в аптеку.

– Ты же видишь, папа, я на веревке вишу.

– Вижу, потому и говорю.

– Подниматься еще долго придется.

– Ну, тогда спустись вниз.

– Да нет здесь аптеки, здесь же горы.

– Не может быть такого. Мы живем в Советском Союзе. Социальное государство, между прочим. Двадцатый век, между прочим. У нас Политбюро постоянно думает о трудящихся. Уверен, что аптека где-нибудь неподалеку.

И Герману приходилось спускаться вниз.

Путь непростой. Дождь, расплывающиеся глинистые склоны, осыпи, снегопады, пыль и иссушающая жара. А опасности на дорогах? – их ведь тоже никто не отменял. Разбойники, госчиновники, люди при власти – они еще куда как хуже разбойников будут. И самое главное: забудь, Герман, о своих стремлениях, забудь о полете, о творчестве, об идеалах. Твой кругозор ограничен платформой. Сверху. Ты никогда не увидишь того, что выше ее горизонта. Пока на тебе платформа.

Мы-то с вами знаем, что всему в жизни приходит конец. И для Германа когда-нибудь наступит освобождение. Герман тоже знал об этом. Подспудное, непроявленное знание было аккуратно сложено, завернуто и спрятано у него в мозгу, но виду не подавало. Никогда он не думал о том, что придет время и судьба освободит его от любимой ноши. Освободит, освободит. Вопрос только, сумеет ли он воспользоваться своей свободой. Не отравлен ли он навсегда, навечно, безвозвратно, этой добровольной стоической ношей бескрайних и, возможно, бесконечных обязанностей.

Один человек спал в степи, и ночью в его открытый рот заползла змея. Змея постоянно хотела есть. Человеку приходилось день и ночь работать, чтобы прокормить змею. И только одна мечта была в его жизни – освободиться от змеи. Но вот однажды, когда этот человек спал в степи, змея покинула его. Человек проснулся и не знал, что ему теперь делать со своей свободой. Потому что он умел только одно – день и ночь работать, чтобы прокормить свою змею. Вопрос в том, сумеет ли прежний раб вновь стать свободным человеком?

Человек прямоходящий был создан для того, чтобы смотреть вперед и по сторонам. У него в свое время был выбор. Мог поднять голову и смотреть в небо, ловить взглядом полет орла, бросать вызов далеким вершинам и остаться в Эдеме. Или покинуть райский сад и, опустив голову, отдаться земным делам, стать homo faber-ом, человеком работающим. Мы с вами выбрали второе. Потому и сгибаемся в три погибели – моем полы, пашем землю, пишем программы. Полетим ли мы когда-нибудь? Сумеет ли человек кардинально изменить свою жизнь, распрямиться и на деле стать человеком «по образу и подобию», обратиться к истокам, покаяться и вернуться к отцу небесному? Пока не видно признаков этого.



Примечания

1. «Легенда о Нараяме» – художественный фильм японского режиссёра и сценариста Сёхэя Имамуры. Сюжет создан по мотивам рассказов Ситиро Фукадзавы.

Comments

( 34 comments — Leave a comment )
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
gisellevv
Jun. 13th, 2018 12:10 pm (UTC)
"Хорошо, что я тогда нашел в себе силы остановиться. Глупости с Аганиппами и ундинами были вовремя забыты".
Я тоже думаю, что это было очень хорошо для Германа. Можно только порадоваться за него, что ему встретилась Лера, обычная женщина, которая сумела сделать его счастливым. И тем печальнее, что это безоблачное счастье длилось недолго, а потом на него практически разом свалились заботы и о болеющей жене, и о стареющих родителях. Это очень тяжелое испытание. И теперь я лучше понимаю, почему, когда ноша стала легче, Герман захотел новизны впечатлений и опять начал искать ундин, как когда-то в молодости.
krugo_svetov
Jun. 20th, 2018 05:55 am (UTC)
Забота о стареющих родителях - это обычный этап жизни. Его проходят почти все, во всяком случае - большинство. Очень часто это сопровождается развитием старческого эгоизма и деспотизма. Люди сильной души умеют относиться к этому философски, с пониманием и сохраняют доброжелательность. Тем не менее, часто это в какой-то степени подрезает крылья,заставляет отказаться во многом от собственных интересов и часто плохо влияет на собственную личную жизнь.
roadleyek
Jun. 13th, 2018 08:33 pm (UTC)
Ох, чувствуется, что заботы и обязанности неслабо давили на Германа, если дошло до того, что они платформой над головой стали представляться. И тут, конечно, некогда ни жить, ни мечтать, ни развиваться. Но Герман настоящий мужик, что не дрогнул в такой ситуации. А когда свобода придет, то, думаю, он и правда сначала не будет знать, что с ней делать. Но ничего, пообвыкнется, а дальше уже все нормально пойдет.
krugo_svetov
Jun. 20th, 2018 05:57 am (UTC)
Это этап в жизни и надо набраться мужества и терпения, чтобы пройти его без обид и срывов. Сыновний долг - святое дело.
oxana_vesna
Jun. 14th, 2018 03:54 pm (UTC)
Еще одна грустная глава! И на Германа я теперь смотрю немного по-новому. Почему-то мне казалось, что он больше везучий человек, чем невезучий. И что главной печалью его жизни было то, что он не мог встретить свою ундину. Но оказывается, жизнь постоянно подкидывала ему нелегкие испытания. Даже настоящее счастье с Лерой длилось всего несколько лет, а потом она тяжело заболела.
И с родителями ему не повезло. Вместо того чтобы поддерживать сына, они постоянно требовали поддержки от него, выжимали с него всю энергию. И в конце концов бедный Герман стал чувствовать себя рабом, который даже не уверен, что сможет снова научиться быть свободным человеком.
krugo_svetov
Jun. 20th, 2018 06:00 am (UTC)
Возможно, Герман не чувствовал себя рабом. Видимо, он справлялся с грузом своих обязанностей. Я привожу рассуждения о людях, которым удалось выйти из рабства, чтобы мы подумали о том, сможет ли бывший раб стать свободным человеком.
chubarin
Jun. 14th, 2018 07:56 pm (UTC)
"Встретился и сразу понял, что это она. Нет, вовсе не ундина. Не знаю, кто она, но не ундина. И не йеху."
Интересная ситуация. Насколько я помню, в юности Герман четко делил женщин на русалок и йеху. А когда встретил Леру, то она вдруг оказалась не йеху. Притом, что была не русалкой.
Но тогда получается, что Герман ошибался в делении женщин на две категории. И обычные женщины тоже бывают не совсем обычными. Да еще и могут дать мужчине гораздо побольше счастья, чем русалки.
Но как же тогда случилось, что в сорок с лишним Германа опять потянуло на русалок? Наверное, причина заключается в навалившихся на него проблемах. Захотелось как-то отстраниться от них, вот и вернулись юношеские устремления.
krugo_svetov
Jun. 20th, 2018 06:07 am (UTC)
Когда Герман встретил свою любовь, ему показались смешными его прежние рассуждения об ундинах и йеху. Но его пристрастие к идее русалок оставила свой след. И это сказалось потом.
jenitomi
Jun. 14th, 2018 10:14 pm (UTC)
Герман всю жизнь мечтал о любви и счастье с ундиной. Но получается, что настоящее счастье дала ему не ундина, а обычная женщина. И, не заболей Лера, никакой новой русалки в жизни Германа не появилось бы.
Сомневаюсь, что у Германа все будет хорошо, когда он найдет Анастейшу. Как бы новая встреча не принесла только новые терзания. Ну, не тот это женский типаж, который подходит Герману! Да и кому вообще подходят эти русалки, кто может быть с ними счастлив? Ответ на этот вопрос пока остается открытым. Ведь и Герман не встречал такой пары, где какой-то мужчина жил бы в полной гармонии с ундиной.
krugo_svetov
Jun. 20th, 2018 06:11 am (UTC)
Видимо, этому и посвящена книга. Постараемся во всем этом разобраться. Посмотрим, насколько убедительным окажется видение автора и понимание душевной жизни девушек эскорта.
timerlan88
Jun. 15th, 2018 02:05 pm (UTC)
Да уж, потрепала нашего Германа жизнь! Обидней всего, что даже счастье с Лерой оказалось недолгим из-за ее болезни. А что своих детей нет, так об этом сокрушаться не стоит. Детей хорошо заводить, когда для них есть дедушки и бабушки, готовые уделять время и внимание внукам. А Герман, кажется, с трудом мог рассчитывать на это.
Еще интересно было про юнкеров почитать. Особенно про татуировки у девиц, которых они посещали. А я-то думал, что женские татуировки - это только современная мода.
krugo_svetov
Jun. 20th, 2018 06:12 am (UTC)
Роман разноплановый. И различных читателей могут задеть разные затронутые в нем аспекты и описанные эпизоды.
kittisakte
Jun. 15th, 2018 03:25 pm (UTC)
Как же я сочувствую Герману! Наверное, потому что самого достали бесконечные обязанности и невозможность избавиться от платформы. А она и правда не дает смотреть выше горизонта, придавливает тяжким грузом к земле.
Причта про человека и змею вызвала у меня чувство протеста. Мне кажется, ее придумали манипуляторы, которым ужасно не хочется, чтобы рабы становились свободными. Ну и те, кому не светит стать когда-то свободными, как бы должны успокоиться, услышав ее. Дескать, свобода - это не такая уж ценность, и она вовсе не гарантирует радости жизни. На самом же деле и бывший раб может легко стать свободным, потому что к хорошему привыкаешь быстро. Вот только, как сбросить с себя чертову платформу? Вопрос на засыпку, что называется.
krugo_svetov
Jun. 20th, 2018 06:14 am (UTC)
Это притча - не назидание, а подсмотренное наблюдение. И вопрос для размышлений. Может ли стать свободным народ, выросший в рабстве?
saraphze
Jun. 15th, 2018 06:32 pm (UTC)
Вот как получилось у Германа. Мечтал о русалках, высматривал их в толпе, мучился. А потом встретил душевно близкую женщину, и русалки оказались забыты. И счастье накрыло с головой, чего никогда прежде, ни с одной женщиной не встречалось.
И даже сына Леры Герман сразу воспринял, как своего. Значит, по-настоящему ее любил. А от нелюбимых мужчинам порой и родных детишек не хочется.
Образ платформы, по-моему, получился просто замечательным. Да, так все и есть. У каждого из нас имеется своя платформа, которую мы держим на плечах, и которая в иные моменты начинает не на шутку придавливать.
krugo_svetov
Jun. 20th, 2018 06:16 am (UTC)
Надо относиться к этому философски. Как и вообще ко всем жизненным испытаниям.
ger0y
Jun. 15th, 2018 08:43 pm (UTC)
Реально прикольно, что у юнкеров были строгие правила для посещения публичных домов. И, если я правильно понял, их туда еще строем водил унтер-офицер, который по возвращении докладывал начальству, мол, все в порядке, потребности юнкеров удовлетворены.
Но почему Герман рассуждает об этом? Скорее всего, ему новой сильной любви захотелось. Но попробуй найди эту сильную любовь. Налево-то сходить не трудно, чтобы сбросить напряжение после жизненных неурядиц. Но ему хочется именно любви, а не юнкерских походов в бордель по расписанию.
krugo_svetov
Jun. 20th, 2018 06:18 am (UTC)
У Германа личная жизнь складывалась совсем не так, как ему хотелось бы. Вот он смотрел по сторонам - как в прошлом молодые люди решали подобные проблемы.
darthputin
Jun. 15th, 2018 09:29 pm (UTC)
Болезнь жены, стареющие родители - всё это, безусловно, тяжело. Но в нормальных странах подобные вещи ведь не становятся грузом непреодолимой тяжести. Где-нибудь на Западе Герман при его талантах мог бы запросто тратить лишь небольшую часть своих заработков на нормальных врачей и на сиделок. И ему уж точно не пришлось бы бегать по аптекам (аптеки здесь - это, конечно, образ, а под ними вы подразумеваете необходимость не только доставать лекарства, но и договариваться с врачами и решать множество других бытовых вопросов). Но да, у нас ведь в России, не то что у каких-то буржуев, государство до сих пор якобы социальное, это даже в конституции сказано. Вот уже и придвигают порог выхода на пенсию к средней продолжительности жизни (которая в России, опять же, гораздо ниже, чем в развитых странах). Социальнее некуда.
И это правда, что после такого, даже обретя свободу, поначалу будет трудно понять, как ей распорядиться. Но эта проблема из числа тех, что постепенно решаются сами собой. Загвоздка только в том, что к свободе в нынешней России приходится каждому двигаться самостоятельно, причём не благодаря, а вопреки общественно-государственному устройству. И обретение её даже при огромных усилиях - скорее удача, чем закономерность.
krugo_svetov
Jun. 20th, 2018 06:20 am (UTC)
Движение к свободе происходит всегда не благодаря, а вопреки. Лишь тот достоин счастья и свободы, кто каждый день идет за них на бой.
odyly
Jun. 16th, 2018 06:28 pm (UTC)
"...это воспринималось как подрыв основ мироздания, как неуважение к родителям, как предельная степень оскорбления, как полное забвении Германом его сыновних обязанностей, как непонимание их преклонного возраста и состояния здоровья, и так далее…"
А ведь такое действительно бывает, что старики в определенном возрасте начинают требовать от детей особенного внимания, даже когда объективно могут обойтись без этого. И часто еще отказываются от того, чтобы им наняли кого-то в помощь: это чужой человек будет, чужой не нужен, а ты дочка-сынок родителей уважь... И здесь какой-то порочный менталитет, когда будущее пожирается в угоду прошлому. В нашем обществе забота о родителях всегда ставится выше заботы о детях, а уж тем более выше собственной жизни человека. Я не спорю, что о родителях нужно заботиться, но все должно иметь разумную меру.
Так что Герману здесь есть, за что посочувствовать. К тому же эта проблема оказалась далеко не единственной из навалившихся на него.
krugo_svetov
Jun. 20th, 2018 06:21 am (UTC)
будущее пожирается в угоду прошлому - интересный образ. Мне понравилось - спасибо!
nochnaya_ptaha
Jun. 16th, 2018 06:53 pm (UTC)
Какой Герман все-таки сильный человек. Мне кажется, другой бы на его месте уже сломался под тяжестью такой неподъемной платформы. А он ее тащит и тащит на себе, мужественно преодолевая жизненные колдобины и нелегкие пыльные дороги.
Наверное, встреча с Анастейшей стала для него настоящей отдушиной в данных обстоятельствах. И, мне кажется, это не тот случай, когда мужчину можно осудить за измену жене. К тому же теперь стало ясно, что жену Герман не оставит даже ради самой распрекрасной ундины. Но Анастейше это и не надо, как я понимаю. А вот что ей надо от жизни и к чему она стремится, это нам еще только предстоит узнать.
krugo_svetov
Jun. 20th, 2018 06:24 am (UTC)
Думаю, что Ана хотела бы, чтобы она была единственной у своего мужчины. Вопрос только, сможет ли она сделать этого мужчину счастливым.
ilich72
Jun. 16th, 2018 08:14 pm (UTC)
Если всё современное искусство, по сути, родилось в Древней Греции, то закономерно, что в греческом столько разных слов для обозначения любви, чувства, имеющего бессчетное количество ликов и оттенков.
Какая же любовь была у Германа с его Аганиппами? Во многом это "эрос", а отчасти "мания", если использовать греческие термины. Но он не мог найти в них высокую духовную любовь, поэтому и называет их с обидой двуногими рыбами. Экзотика, не подкреплённая чем-то ещё, как, например, дочка владельца похоронного бюро, ему не нужна.
В Лере ему удивительно повезло найти сочетание и телесной, и духовной любви. Не хватало только чуть-чуть одержимости, как с русалками. Но без этого он, наверное, обошёлся бы, если б не дальнейшие предельно бытовые и одновременно роковые обстоятельства его жизни.
Что ж, после обретения свободы, герою ничего не останется, кроме как искать новую русалку, надеясь, что у какой-то из них будет и душа. Была ли душа у Аны? Скорее всего, да. Иначе от разрыва с ней так не заболела бы душа у самого Германа.
krugo_svetov
Jun. 20th, 2018 06:27 am (UTC)
Сложный вопрос - насколько одушевлена Ана. Я не могу дать на этот вопрос однозначный ответ. Мне кажется, автору не удалось разобраться в этой проблеме. А можно ли разобраться до конца хоть в одной сложной проблеме? Истина ускользает по мере приближения к ней. Принцип неопределенности Гейзенберга здесь тоже применим.
djylija
Jun. 16th, 2018 08:53 pm (UTC)
Очень интересная глава. Она не только рассказывает о жизни Германа и его отношениях с родителями и женой, но и поднимает серьезные вопросы.
Как совместить заботу о близких и одновременно не загнать себя, не задохнуться под ношей бескрайних и бесконечных обязанностей? Герман размышляет об этом, но ответа на этот вопрос не находит. Как не находит его и большинство людей. Проще всего людям безответственным: они просто сбрасывают с себя платформу и двигаются по жизни налегке. А вот человек совестливый и ответственный оказывается в незавидном положении.
Сейчас много говорят о кризисе семьи. Но как же такому кризису не быть в 21 веке? Люди становятся умней, им не хочется быть рабами, а хочется быть свободными людьми. И не тянуть лямку, а жить в свое довольствие. Не отказываться от личных интересов, от мечтаний. Семья часто этому мешает. И люди начинают задумываться, а точно ли она нужна и зачем, ради каких таких расчудесных "пирогов и плюшек"?
А с другой стороны, без семьи страшновато и тоскливо. Поэтому полного исчезновения семьи не произойдет. Просто мыслящие люди с тонкой душой будут страдать так же, как Герман. И задаваться теми же вопросами, и не находить ответов.
krugo_svetov
Jun. 20th, 2018 10:01 am (UTC)
Прогнозировать развитие или исчезновение семьи я не берусь. В Луне я попытался раскрыть модель будущего, в которой семья исчезает, исчезает приватная жизнь, а репродуцирование человечества передается общественным институтам и машинам. Я лично за сохранение семьи. Думаю, через 100-100 лет генотип человека существенно изменится и у будущего человека видение мира и своего места в нем будет совсем другим.
ninafk
Jun. 16th, 2018 09:05 pm (UTC)
Герман говорит, что Лера была не йеху, но одновременно и не ундина. Но тут возникает вопрос: а что именно принципиально отличало ее от ундин? В ней не было загадочности, или внешность была не такая? Мне кажется, этот вопрос следует прояснить. А то напрашивается вывод, что до встречи с Лерой Герман гонялся за женщинами определенного типа внешности, наделяя их в своем воображении некими русалочьими качествами, которых у них, возможно, и не было.
Немного удивило, что в конфликтах между женой и родителями Герман почти всегда выбирал сторону стариков. А как же справедливость?! В конфликтах далеко не всегда бывает так, что каждая сторона по-своему права, и нужно защищать не слабых, а тех, кто прав. Иначе эти "слабые" потом сядут тебе на голову и будут погонять. Что, собственно, и случилось с Германом. Печальная история. Но, к сожалению, типичная.
krugo_svetov
Jun. 20th, 2018 10:31 am (UTC)
Лично я поддерживаю Германа. Родителям его так мало осталось, уступать им -благое дело. Тем более, что там не ссоры были, а разногласия с женой. Думаю, что Лера умная, ей это может быть и не нравилось, но, скорее всего, она принимала такую позицию Германа и смирялась с ней. Не исключаю, что в отдельных случаях Герман проявлял слабохарактерность и шел на поводу у своих родителей, уступал им - но, в первую очередь, из сострадания. Любовная слабохарактерность и уступчивость - я бы так это назвал.
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
( 34 comments — Leave a comment )

Profile

юзерпик1
krugo_svetov
krugo_svetov

Latest Month

June 2018
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow