?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Клетка - 33

Клетка - 33

15 (окончание главы)

Бориса раздирали противоречия. Он ведь пришел ненадолго. Хотел получить информацию и быстро уйти. К сожалению, это никак не получилось. Но у художника в мастерской было, конечно, очень душно и жарко. Борис снял пальто и положил его на руку. За дверью и за стеной раздались девчачьи голоса: «Смотрите, он уже снял пальто». В комнате были только кровать и стул. Художник стал усаживать Бориса на незастеленную кровать. КГ попытался остаться на самом краешке, но Людвиг старался втиснуть его поглубже и не прерывал своих усилий до тех пор, пока Борис основательно не погрузился в перины. После этого он вроде успокоился и оседлал колченогий стул, стоящий у мольберта.

Внезапно с его лица сошла постоянно приклеенная улыбка, он жестко посмотрел на Бориса и спросил:

– Чего вы собственно хотите?

– Свободы, – коротко ответил Борис.

– А вы вообще-то представляете, что такое свобода? Что для вас свобода?

– Хочу избавиться от всех этих прилипал, которые присосались ко мне и моей жизни, – охранников, инспекторов, следователей, работников судебных канцелярий, адвокатов, озабоченных только своей выгодой, всяких криминальных элементов, избавиться от пианино, комнат «торжествующей истины»...

– И считаете, – прервал его Людвиг, – что если вы избавитесь от них, то тогда будете совершенно свободны?

– Да, конечно, если при этом мне удастся избежать приговора суда.

– Вы абсолютно не понимаете существа судебного процесса.

«Я слышу это уже от четвертого или пятого человека, – подумал Борис. – У них у всех такой прикол, такая феня. Может, на самом деле, именно вы все и не разбираетесь в существе судебного процесса?»

– Результат постепенно складывается из всех этих ваших встреч, переговоров, обсуждений. За вами наблюдают десятки и сотни внимательных глаз. Перестаньте крутить руками, что у вас в руках, зонт? Зачем вы зимой носите с собой зонт? Да положите же его, – раздраженно сказал художник. Борис вздрогнул, резко швырнул зонт на пол, и тот неожиданно раскрылся. – А знаете ли вы, что ваше дело в очень плохом состоянии? Вы знаете это?

– Мне тоже так кажется – грустно ответил КГ. – Я напрягаю все силы, но пока ничего сделать не могу. Мой адвокат, которого мне рекомендовали как опытного и надежного человека, до сих пор не подготовил даже первого ходатайства.

– Хорошо, допустим. И что, по вашему мнению, будет в конце концов? Это ведь не шутки.

– Вначале я думал, что это какой-то дурной сон и все само собой рассосется и уйдет из моей жизни. Теперь, честно говоря, я уже в этом глубоко сомневаюсь. А вы знаете, чем это закончится, мое дело, я имею в виду?

– Кто я такой, чтобы знать это? Я не судья, не верховный судья. Даже не работник СИСТЕМЫ. Но испугался за вас, когда узнал о вашем деле. Боюсь, что все это может кончиться совсем плохо. Многие судьи считают, что вы виноваты. Возможно, вам повезет, и ваше дело так и не выйдет за пределы низших инстанций. Возможно. Во всяком случае, сейчас считается, что ваша вина уже доказана.

– Послушайте, но ведь я невиновен. Это ошибка. Я обычный человек, живу как все, ничего не совершаю. Разве может быть человек виновен лишь тем, что он просто человек? Мы все здесь человеки. Просто многие предубеждены против меня. Они влияют на окружающих, и от этого мое положение становится все хуже и хуже.

– Я уже сказал. Каждый шаг имеет значение. Обсуждения, встречи, разбирательства, результаты наблюдений – все суммируется и постепенно превращается в приговор. Думаю, вам об этом уже говорили. Эти девочки – они тоже имеют отношение к вашему делу и суду. И всё вокруг, всё без исключения, имеет отношение к суду и работе СИСТЕМЫ.

– Вот оно как. Я не думал, что дело зашло так далеко и мое положение столь плохое – сказал КГ и низко опустил голову.

– Что вы собираетесь предпринять?

– Буду и дальше искать чьей-то помощи. Надо думать. Есть ведь, наверное, огромное количество возможностей, которыми я пока не воспользовался, – КГ поднял глаза на художника и подумал:

«Вот она – первая репетиция суда. Мурашки по коже. А он ведь просто художник и, наверное, неплохо ко мне относится. И мне сейчас явно не по себе. Бросает то в жар, то в холод. А что я почувствую, когда на его месте окажется настоящий судья? А если верховный судья? Причем, он, видимо, будет стоять так, что я не смогу увидеть его лицо. Страх божий...»

– Вы все время в поисках чьей-то помощи, – художник говорил обычным голосом, но глаза его вдруг стали совсем недобрыми. – Почему вы ищете помощи у женщин? И у совершенно ненужных вам мужчин. Не буду перечислять имен, поверьте, я неплохо осведомлен обо всех ваших метаниях. Подумайте сами. И вы поймете, что все эти добровольные помощники – они никогда не будут вам опорой, особенно женщины. Эта их помощь – просто бирюльки, финтифлюшки для взрослых, эта помощь ненастоящая.

Борис немного успокоился и постарался ответить солидно и рассудительно.

– Во многих случаях вы, возможно, и правы. Во многих. Но очень часто в жизни все происходит совсем наоборот. У женщин огромная власть. И многие из служащих могучей и древней СИСТЕМЫ только и думают, как бы залезть кому-то под юбку. Они бросят заседание, перепрыгнут через стол и на глазах у всех помчатся неизвестно куда, если им вдруг покажется, что можно полакомиться вкусненькими пирожками с чужого стола. Если бы знакомые мне женщины согласились серьезно заняться моим дело, на самом деле согласились, а не потчевали меня обещаниями, все вместе мы смогли бы многого добиться.

Художник опустил лицо, схватился за голову обеими руками.

День клонился к вечеру. КГ показалось, что в помещении внезапно стало почти темно. Девочки за стеной совсем примолкли. Они, видимо, переминались с ноги на ногу, и было слышно тихое потрескивание половиц под их сандаликами.

– Вы обиделись на меня? – спросил Борис. – Разве вы сами не знаете, как обтяпываются у вас дела?

Художник не ответил. Потом негромко произнес:

– Знаю точно только то, что пишу портреты судей по их заказу. Я – просто судебный художник.

Внезапно Людвигу показалось, нет, не показалось – он отчетливо увидел, как под КГ разверзся пол и тот полетел в огненную бездну. А он, Людвиг, ничего уже сделать не может. Художник испугался и закричал что было сил:

– Неужели вы, Борис Илларионович, при всем вашем уме не видите дальше собственного носа? Хотя бы на два шага вперед?

Наступила пауза. КГ подумал о том, зачем Людвиг все это ему сказал? Хотел помочь? А получилось наоборот – не помог, а навредил. Борис ничуть не сомневался, что они с художником все-таки еще что-то пообсуждают и сумеют обо всем договориться. Что Людвиг сможет дать ему дельный совет. Не о том, как повлиять на рассмотрение дела. А о том, как его обойти, как из него вырваться, освободиться раз и навсегда, чтобы начать новую жизнь. Потому что вернуться к своей прежней жизни у Бориса никак уже не получится. И если художник знает о такой возможности, то, если его как следует попросить, тот откроет КГ такую возможность. Раз уж он накричал на Бориса, – а казался таким веселым и кротким, – значит, все-таки переживает за него.

– Мы можем еще поговорить с вами? – спросил КГ и подумал: «Похоже, Людвиг раскаивается в том, что говорил так резко и даже накричал на меня».

– Вы очень добры ко мне – продолжил Борис. – Первый человек из приближенных к суду людей, который отнесся ко мне с явным состраданием. Пожалуй, вы – единственный, с кем я мог бы говорить откровенно.

– Думаю, что вы заблуждаетесь.

– Не понимаю, в чем состоит мое заблуждение. В том, что я могу доверять вам?

– В вашей оценке суда и в оценке меня, как человека. Я – просто винтик СИСТЕМЫ и могу делать только то, что в моих силах и в рамках моих неофициальных возможностей.

Внезапно художник вновь предстал перед ним добрым, улыбающимся, таким с виду открытым и доступным Людвигом:

– Скажите откровенно. Как я понимаю, вы невиновны, не так ли?

– Я же говорил об этом. Да, невиновен.

Бориса охватило радостное волнение. Никто не говорил с ним так просто и доверительно. Откровенный разговор – как хочется продлить еще чуть-чуть это радостное волнение! И из его рта вырвалось восклицание, напоминающее небольшую песенку:

– Конечно! Я не-ви-но-вен!

Художник, казалось, удивился:

– Вот как?

Людвиг выпрямился, встал и заходил по комнате.

– Ну, если вы не виноваты, – все так говорят, но я вам почему-то верю – тогда у нас с вами и проблем не возникнет.

«Чему я обрадовался? – подумал КГ. – Все знают, что творится в суде. А этот ведет себя как настоящий ребенок. И этот решительный тон – наверное, это просто от равнодушия. Почему не сказать такое? Ответственности-то никакой».

– Моя невиновность не имеет отношения к исходу дела. – Борис почувствовал вдруг, насколько он теперь стал искушенным в судебных делах, и непроизвольно улыбнулся. – Вы не хуже меня знаете, сколько здесь тонкостей и нюансов. Суд может запутаться. Начнет искать в другом месте. И внезапно найдет там нечто, превращающее подлинную ерунду в тягчайшее преступление. Дверца захлопнулась, и птичка в клетке.

– Полностью согласен с вами, вы абсолютно правы. Но ведь вы невиновны?

– Ну да, я уже сказал.

– А это и есть самое главное. Вы хотите освобождения?

Объясняю. Древние говорили: «Хочешь быть свободным, будь им!» Еще: «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день идет за них на бой!» Это Фауст. «Распорядись собой, прими решенье, хотя бы и ценой уничтоженья. В том, что известно, пользы нет, одно неведомое нужно».

Свободу следует искать не снаружи. Свобода – внутри нас. Вопрос в том, были ли вы свободны до ареста? Вопрос только в этом. Или несвобода вследствие ареста лишь продолжение несвободы до ареста?

«А ведь он, пожалуй, прав. О чем-то подобном я уже думал» – мелькнула у Бориса мысль.

– Дело в том, что если вы действительно свободны, то никто уже не сможет ограничить эту вашу свободу. Будем откровенны друг с другом: СИСТЕМА ведь никак не ограничивает ваши действия. Она только «сказала», что вы арестованы, и вы сразу почувствовали себя арестованным. «Сказала» – это просто слова. И вы сами стали бегать, суетиться, обсуждать, просить чьей-то помощи. СИСТЕМА ничего вам не сделала. Пока не сделала.

– А наклейка?

– Что наклейка? А если бы у вас было родимое пятно? Как бы это повлияло на вашу жизнь? Как-то повлияло бы. Но несущественно. Люди живут с родимым пятном. Горбачев Михал Сергеевич – слышали о таком? Самый молодой партфункционер, кандидат в члены Политбюро. У него пятно поболе, чем у вас. А что, разве он несчастливо живет?

За дверью запищала девчонка. «Видимо, опять рыженькая!», – подумал Борис.

– Людочка, ну когда же он уйдет? Мы хотим к тебе.

– Да замолчите же вы, наконец! У меня с товарищем серьезный разговор, неужели непонятно?

К рыженькой подключилась другая девочка – видимо, высокая веснушчатая, их заводила:

– Неужели ты решил все-таки нарисовать его? Ну, пожалуйста, не рисуй его. Он маленький, щуплый и совсем не красивый! – девочки одобрительно запрыгали и стали выкрикивать довольно обидные для КГ куплеты и пословицы: «Маленький, маленький, на нем худые валенки!» и «Маленькая собачка до старости щенок».

Людвиг подошел к двери, открыл ее и сказал:

– Немедленно замолчите. Иначе, спущу всех с лестницы – видите, какая крутая, – и уже больше ко мне ни ногой, никто. Сели на ступеньки и чтобы тишина!

Почему-то это подействовало. Людвиг закрыл дверь, вернулся, извинился и сказал:

– Все имеет значение и влияет на решение суда. И этот эпизод тоже. Ничего нельзя сбрасывать со счетов.

– Знаете, ничего такого я пока не замечал, – ядовито вставил Борис.

– Очевидно, что вы так и не поняли, что такое суд. Но раз вы ни в чем не виноваты, то это уже и неважно. Я вас оттуда вытащу. Но только вы должны научиться быть по-настоящему свободным до решения суда.

Борис вспомнил свои размышления о клетке, слова художника показались ему созвучными его собственным мыслям.

– И тогда – продолжил Людвиг, – вам будет уже неважно его решение. Если станете свободным, то никакого решения суда и не будет. Может, и дела не будет. А если будет... Они не смогут уже изменить вашу жизнь.

Надо понять и усвоить три вещи.

Первое – перестать бояться. Убить в себе раба. Вы, насколько я могу судить, не робкого десятка. Но не осталось ли в вас кусочков преклонения перед сегодняшней рабской психологией – «кто был ничем, тот станет всем»? Это вопрос, на который только вы сами сможете себе ответить. Если это осталось у вас, то вы продолжаете бояться. Вы – поклонник рабской идеологии. Начните с себя.

– Ну, раз вы не хотите о суде, поговорим о свободе. И здесь я не могу с вами согласиться Людвиг. Вы считаете, мы живем в стране рабов? Совсем нет. Основная идея социализма – это верховенство общественной морали над буржуазным индивидуализмом. Если мы принимаем примат общественной морали, то наши личные свободы при этом не ущемляются. Почему, спросите вы меня? Объяснение очень простое. Потому что свобода – это осознанная необходимость. Поступок, совершенный по совести, – свободный поступок.

– Если вы лично настолько свободны, тогда скажите, почему вы мечетесь в поисках помощи? Почему вы пришли ко мне?

Борису не хотелось вступать в этот бесполезный спор. Но ведь и в рассуждениях Людвига было много противоречий. И он решил немедленно выяснить, что же тот имеет в виду на самом деле?

– Вот и я вас спрошу – почему вы предлагаете мне для начала найти свободу в себе, как универсальный рычаг для снятия всех проблем, а после, если это произойдет, уже беретесь вытащить меня из этого дела? Ведь вы говорите, что если я стану внутренне свободен, мне уже ничего не угрожает. При этом, если я на самом деле невиновен, то мне и подавно ничего угрожает. Что же вы тогда будете делать в смысле вытаскивания меня? Здесь уже не одно противоречие, а целых два. И вы говорите, что вполне можете в одиночку вызволить меня? Как вы будете меня вытаскивать, если меня вытаскивать-то вовсе и не нужно? Может вы планируете просто поговорить со мной о том, о сем и разойтись?

– Жизнь и ее проблемы диалектичны и не поддаются простому разрешению. Попробую показать на примере. Вы невиновны. Закон гласит: «Виновные понесут наказание, а невиновные будут оправданы и освобождены». Я, правда, не видел Закона, но он утверждает именно то, что я сказал, и у меня есть подтверждение этого от очень и очень многих людей. Никто из судей не станет нарушать Закон. Даже, если вы лично судье совсем не нравитесь. Так что в этом смысле вам ничего не грозит. Если вы действительно невиновны.

Теперь посмотрим на то же самое с другой стороны. В наших судах легкомысленных обвинений не бывает. И если судьи выдвинули против вас обвинение, это означает только одно – все они твердо убеждены в том, что обвиняемый действительно виновен. Теперь спросите меня, трудно ли переубедить этих судей с тем, чтобы они изменили свое уже сложившееся мнение о виновности обвиняемого? Видите вон того судью на портрете? Теперь давайте вместе, вы и я, защищаться перед этим судьей, нарисованном на холсте, и доказывать ему вашу невиновность. Как вы думаете, будут ли услышаны или хотя бы приняты к сведению наши доказательства? Не будут, естественно. Ведь это просто рисунок на холсте. Так вот. Когда вы станете защищаться перед настоящим судом, ваши успехи будут еще меньше. Я бы не хотел, чтобы вы оставались в заблуждении на этот счет.

«Людвиг абсолютно прав! Я тоже так думаю», – с горечью подумал Борис. Он уже совсем забыл, что хотел только лучше понять, каково мнение художника по этому поводу.

– Так как же вы заставите судей исполнить Закон и вызволите меня, если никакие доказательства судом не принимаются?

– Никакие доказательства не действуют в зале суда – художник уперся взглядом в лицо КГ и направил указательный палец в середину его груди. – Совсем другое дело, когда симпатичный судье человек беседует с ним за пределами суда, в коридоре, в мастерской художника. А в Законе ничего не сказано о том, можно или нельзя влиять на судей.

«Это кажется вполне убедительным – мелькнуло в голове Бориса. – Судьи, наверное, слабы на земные искушения и тщеславны не менее чем судебные чиновники и следователи. Глупо было бы недооценивать связи этого художника в судебных кругах». Людвиг был мгновенно включен в круг помощников, которых КГ собирал вокруг себя. Борис всегда был высокого мнения о своем таланте организатора. А здесь, в судебных делах, никто его не ограничивал, и он мог по-настоящему развернуться.

Художник заметил, что его слова произвели впечатление на Бориса. Тем не менее, он чем-то озаботился и спросил КГ:

– Как вы думаете, не стал ли я говорить сухим судебным языком? Я часто общаюсь с персоналом СИСТЕМЫ и стал, видимо, говорить как они. Похоже на то, что размах и артистический полет мысли, который раньше отличал меня, теперь немного утерян. Но для наших с вами дел это неплохо. Так как вы невиновны, у меня есть совершенно точная перспектива и конкретный план дальнейших действий.

КГ было неприятно постоянное повторение тезиса о его невиновности. Получается так, что если есть все предпосылки и даже уверенность в последующем освобождении Бориса, тогда художник берется ему помочь. Значит, цена этой помощи ноль. Ничто. Что есть эта помощь, что нет ее. Тем не менее, КГ сомневался в возможностях и в возможной помощи художника меньше, чем в помощи адвоката Истомина. Помощь Людвига даже казалась ему предпочтительней в силу ее бескорыстности, а, следовательно, – и большей искренности. И он решил умерить свои резонные возмущения, набраться терпения и до конца выслушать своего собеседника.

Художник придвинулся к Борису и, понизив голос, продолжал.

– Но, прежде чем мы наметим план наших совместных действий, вам необходимо понять, что надо стать свободным прямо сейчас. Мы говорили, что для этого нужны три вещи. Первое, перестать бояться. Вы должны осознать, насколько это важно. И насколько опасно заблуждаться в этом вопросе. Особенно в вопросе коллективной морали. Мы с вами атеисты, но жил когда-то Христос, и он сказал: «Если слепой ведёт слепого, оба они упадут в яму». Подумайте об этом.

Второе. Забыть о сребролюбии – о корысти и алчности. Филаргири´я по-гречески.

Суть филаргирии состоит в порабощении воли человека и в неодолимом стремлении извлекать из всего максимум выгод и льгот, материальных или иных выгод. Получить одобрение начальства, повышение по службе. Нет ничего плохого в желании карьерного роста, но если это становится доминантой... Нет сомнения, что в этом случае мы имеем дело с пагубной страстью.

Корыстолюбие напоминает голодную собаку, которая ищет кость, ищет возможность поживиться. Остальное уходит на задний план – какая уж тут свобода? Корыстолюбие напоминает корытолюбие. Постоянная гонка за наживой превращает человека в марионетку собственных страстей.

Ну и третье, Борис Илларионович. Избавиться от невежества. Это само простое. Для вас. Вы – человек образованный. Источниками невежества могут быть тупоумие и лень. А может быть и гордыня – непомерная гордость, заносчивость, высокомерие, эгоизм, зазнайство.

«Зачем я все это выслушиваю?» – подумал Борис и решил прервать затянувшееся выступление бывшего археолога, историка, а возможно, и философа. Может быть, – философа по призванию? Неважно.

– Я понял вас, Людвиг. До подлинной внутренней свободы мне пока далеко – идти и идти. Перестать бояться... В нашем обществе это несбыточная мечта. Или удел героев. С корыстолюбием у меня совсем плохо – ищу карьерного роста и даже горжусь им. А уж о моей гордыне, заносчивости, зазнайстве и говорить не приходится. Мне понравился этот предложенный вами путь к свободе. Стать по-настоящему свободным... Приблизиться к идеалу человека будущего коммунистического общества. Неплохо было бы. Но, даже если я сумею достигнуть этих сияющих вершин и стану идеалом нравственности в вашем понимании, судьи вряд ли захотят принять это в расчет.

– Вы себя явно недооцениваете. Я смотрю на это совсем по-другому.

Борис привстал, приблизил лицо вплотную к лицу художника и вкрадчиво сказал:

– Не будем о высоком. Я невиновен, вы сказали – этого ведь достаточно. Это гарантия моего освобождения. Это может, как вы сказали, повлиять на судей. Скажите, бывали когда-нибудь случаи полного оправдания?

– Влиять на судей можно и нужно. Но, вы попали в самую точку, ни об одном случае полного оправдания я не слышал. На первый взгляд это кажется невероятным – во всех известных мне случаях ни о какой невиновности никто даже не заговаривал. Ребенком я прислушивался к рассказам отца о суде, судьи, бывавшие у нас дома, тоже говорили о суде, в нашем окружении вообще ни о чем другом не говорят. Повзрослев, я пользовался любой возможностью посещать суд, следил за огромным количеством процессов на самых важных этапах... И ни об одном полном оправдании я ни разу не слышал.

Борис задумался. «Пустые хлопоты, розовые мечты, бесславное крушение надежд»

– Невиновные есть, а оправданий нет. Так кто из нас не имеет представления об этом суде? Я давно это все понял. А ваши слова только подтверждают мое мнение. Значит, суд, как общественная организация, абсолютно бесполезен. Всякий, кто попал на заметку, должен быть изолирован от общества и ликвидирован. Зачем тогда эта огромная, необъятная СИСТЕМА? Не достаточно ли одного палача, ну, нескольких палачей? Небольшая группа Юровских. В крайнем случае – тройки, как 35-38-х годах. Чтобы соблюсти видимость правосудия.

– Зря вы так. Это же только мой личный опыт.

– Хорошо, а в прежние времена оправдывали кого-то?

– Мне серьезные люди говорили, что были случае полного оправдания. Но окончательные решения суда не публикуются. К ним закрыт доступ даже тем судьям, кто выносит решение. И потом все документы по делу полностью уничтожаются. Так что ничего проверить нельзя. Но есть предания, передаются из уст в уста. Случаи чудесного избавления и полного оправдания. Прекрасные истории... Я по темам этих преданий несколько картин написал.

– Знаете, Людвиг, ваши легенды меня мало убеждают, к делу их не пришьешь, да и суд легендами вряд ли можно в чем-то убедить.

– Что правда, то правда, – засмеялся художник.

– А раз так, то чем собственно вы можете мне помочь, что нам с вами дадут ваши приватные разговоры с судьями?

Борис решил не переубеждать Людвига. Пусть тот хоть в чем-то поможет КГ, пусть даже в самом малом, хоть в какой-то ерунде. В Борисе боролись два желания, что делать: немедленно уйти или попытаться разобраться, чем же ему может быть полезен этот художник? В комнате было очень жарко, на лбу Бориса выступили капли пота, и он решил снять пиджак. За стеной раздался крик девчонок:

– Он раздевается! Значит, Людочка будет все-таки его писать.

Слышно было, как девочки толкались, чтобы занять лучшее место у щели между досок и получше рассмотреть, что будет дальше. Борис сидел в одной рубашке, но лучше ему от этого не стало. Его раздражала вся эта ситуация. Тем не менее, он убедил себя, что надо попытаться получить максимум информации от хозяина мастерской, – не зря же он пришел и провел здесь так много времени, – и продолжил довольно ворчливым голосом:

– Итак, мы с вами поняли, что оправдания нет и быть не может в принципе. Так что же вы мне предлагаете, Людвиг, в чем может состоять ваша помощь?

– Вы невнимательно меня слушали. Я предлагал вам помочь с освобождением. Это не одно и то же. А помочь вам освободиться вполне в моих силах.

– Что это значит?

– С вас будут сняты все обвинения и ликвидировано постановление об аресте. И вы почувствуете себя совершенно свободным.

– И от этого тоже? – Борис показал на пластырь над своим виском.

– И от этого тоже. Если вы примите решение, конечно.

Вас, наверное, заинтересует, что я для этого сделаю. Беру бумагу, пишу поручительство: «Я – такой-то, такой-то, настоящим поручаюсь и беру на себя ответственность в том, что такой-то, такой-то невиновен». Пишется это по установленной форме. Не подумайте, что это какая-то пустяковая бумага. Настоящее поручительство, обязывающее ко всему, и я беру на себя такую ответственность, вы понимаете? – и художник выразительно посмотрел на КГ, словно упрекая того в том, что вот тот де набедокурил, а ему, Людвигу приходится брать на себя всю ответственность за безобразия, учиненные Борисом. – А потом с этой бумагой я иду к судьям и объясняю им, что вы ни в чем не виноваты. Кто-то мне поверит, а кто-то захочет встретиться с вами. Некоторые могут и отказать. И вот, когда я соберу под этим документом достаточное количество подписей, я иду к тому судье, который ведет ваше дело. Тут уже можно сказать, дело сделано. У судьи есть поручительство в вашей невиновности за подписью многих судей, и вот он без всяких колебаний, соблюдая, конечно, ряд необходимых формальностей, освобождает вас из-под ареста. И вообще дает отвод обвинению и освобождает вас. В качестве одолжения мне и другим знакомым судьям. Вы покидаете суд. И вы свободны.

– Как просто! Несколько простых операций и я свободен? – с недоверием спросил Борис.

– Конечно – засмеялся Людвиг. – Что тут сложного? Но только учтите, что эта свобода временная. Это не полное оправдание. Потому что мои знакомые судьи низшего эшелона не имеют права на полное оправдание. Обвинению дан отвод, и документы оседают в канцелярии. Они только обогатились свидетельством о вашей невиновности и обоснованием этой невиновности. В случае полного оправдания, все документы по вашему делу уничтожаются. Проходит некоторое время, иногда довольно большое время. Канцелярия и документооборот – это вечный двигатель. Документы движутся между инстанциями в установленном порядке, Попадают, в том числе, и в верховный суд, нам, простым смертным, совершенно недоступный. Где он находится, кто там работает, ничего этого мы не знаем, да и не хотим знать. Документы, как маятник, движутся между инстанциями – вверх, вниз, вправо, влево. Временами кажется, что ничего не происходит, обвинение забыто, обвинительный акт исчез из поля зрения судебных чиновников или утерян, и ваше оправдание стало полным и настоящим.

Ни один, мало мальски осведомленный человек не поверит в это. Ни один документ в СИСТЕМЕ не может пропасть, суд ничего не забывает. Вы живете, ничего не подозреваете, но однажды какой-нибудь судья внимательно просмотрит ваши документы и убедится, что, хотя обвинению дан отвод, но обвинительный акт до сих пор существует. И тогда он, не задумываясь, дает распоряжение о немедленном аресте. Обвиняемый приходит домой, а там его ждет приказ об аресте. Конец свободной жизни.

– И все сначала? – недоверчиво спросил КГ.

– А вы как думаете? Но и тут есть возможность нового отвода обвинения. Надо собрать все силы в кулак, и идти вперед. Ни в коем случае не опускать руки и не сдаваться. Я с вами. И я помогу вам и во второй раз. И мы с вами добьемся вновь освобождения.

– Но и этот отвод обвинения тоже будет неокончательным? – КГ находился в сомнении и в смущении. Зато художник выглядел очень уверенно.

– Ну, конечно. За вторым оправданием следует следующий арест, за третьим – следующий. Но самое главное – никогда не будет приговора. Или вам больше нравится получить приговор и уйти вдаль в сопровождении двух незнакомцев при исполнении? – художник развалился на стуле. Он сунул руку в прореху расстегнувшейся рубашки и медленно поглаживал свою грудь. – Если вас волнует то, что придется встречаться с судьями и отвечать на их вопросы... Я буду с вами и хорошенько вас проинструктирую, так что это будет для вас чистая формальность.

Людвиг хотел добавить еще что-то, но КГ уже встал, быстро надел пиджак.

– Встает, встает! – послышались ликующие возгласы за дверью.

– Вы решили уйти? Как же это мне лично неприятно. Вероятно, вас заставляет спешить жара и духота. Нам следовало бы еще многое обсудить. Но я очень надеюсь, что в основном вы меня поняли.

У КГ от напряжения сжало виски: «Зачем он должен выслушивать всю эту галиматью?» но художнику очень хотелось подвести хоть какой-то итог, сказать КГ на дорогу что-то утешительное:

– Придется постоянно заниматься отводом обвинения. Но зато это препятствует вынесению приговора обвиняемому.

– Препятствует вынесению приговора. Но препятствуют и полному освобождению невиновного – ответил Борис и густо покраснел, словно стыдясь перед Людвигом за то, что он понял это и его не удалось обвести вокруг пальца.

– Вы правы. Как всегда, схватили самую суть вопроса.

Дальше все свалилось в одну кучу.

Борис натягивал пальто. Девчонки кричали и визжали: «Он одевается, одевается!» Людвиг расшаркивался: «Очевидно, вы еще не решили... Не спешите принимать решение. Надо разобраться в тонкостях, но и времени терять нельзя». КГ тоже расшаркивался: «Я еще вернусь». Людвиг добавлял: «Вы должны сдержать слово, либо приду к вам на работу, проверить, не случилось ли чего с вами». Девочки прыгали, стучали. Борис рвал ручку закрытой двери. «Не ходите туда, они вас изведут, – останавливал его художник. – Второй выход – под кроватью». Борис бросился к кровати. «Не хотите ли купить городские пейзажи? Манеж, тройной мост. Не надо денег, подарю. Мы же еще встретимся, потом рассчитаетесь». Борис рвался ко второму выходу, который был спрятан под кроватью. Он весь дрожал от нетерпения – ему хотелось как можно скорее покинуть так называемую мастерскую.

В конце концов, после всей этой кутерьмы кровать оказалась отодвинутой, крышка лаза под ней – открытой, и Борис увидел ветхую деревянную лестницу, круто уходящую вниз, в душную, влажную полутьму. Художник еще впихивал ему какие-то пейзажи: «Вам ведь нравится эта тема. Какое счастье, что у меня есть еще одна подобная картина».

Борис уже занес ногу над порогом лестницы, но, заглянув на мгновение в люк и вдохнув идущий оттуда смрадный воздух, невольно качнулся назад.

Внизу, в конце шахты, стоял какой-то служащий, удивительно похожий на мужа Нюры. Даже издалека было видно, что две верхние пуговицы его пиджака были заменены на желтые металлические, снятые с чьей-то военной формы. Служащий приветливо махал рукой, приглашая КГ в свое подземелье.

– Что это там? – удивленно спросил Борис.

– Нашли чему удивляться, – с обидой в голосе ответил художник. – Да, да, это судебные канцелярии. Те же самые, что и на Манежном. Почему бы им не быть и здесь в том числе? Они везде, пронизывают весь город. А что вы думаете о моей мастерской? Это – не что иное, как помещение судебных канцелярий. Суд передал это помещение мне для работы и проживания. Приходите, я жду вас. С вашей стороны было бы слишком опасно и легкомысленно надолго оттягивать решение вашего вопроса.

«Опять я дал застать себя врасплох. Теряю настрой и бдительность. Я должен был предвидеть такой поворот событий» – подумал КГ, прижал носовой платок ко рту и решительно шагнул, чтобы встать на первую ступеньку лестницы.

Comments

( 34 comments — Leave a comment )
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
chubarin
Feb. 11th, 2018 09:29 am (UTC)
Точно это какая-то игра. Людочка продолжает сбивать Бориса с толку философскими рассуждениями о свободе, о том, что каждый его шаг влияет на его дело и т.п. При этом предложение художника добиться хотя бы временного оправдания не выглядит таким уж глупым. Но весь предшествующий разговор он словно добивался, чтобы Борис не воспринял это предложение адекватно, а раздраженно решил: "Зачем мне выслушивать всю эту галиматью?" Есть подозрения, что Людочке зачем-то было надо предложить свою помощь, но обставить все так, чтобы Борис его помощь не принял.
krugo_svetov
Feb. 14th, 2018 07:45 pm (UTC)

Да, вначале Людвиг строил разговор неряшливо. Возможные причины.
Нелогичное пофигистское поведение он впитал за годы работы в СИСТЕМЕ. Второй вариант - он приглядывался к Борису, хотел разобраться, что это за человек. Возможны и другие версии. Я даю вам полную свободу. В этой книге не надо искать обычную логику. Ее здесь нет.

kittisakte
Feb. 11th, 2018 10:18 am (UTC)
Ну вот, художник живет в одном здании с судебными канцеляриями. Окончательно стало понятно, почему он добивался встречи с Борисом такими методами. А сладкие речи и прозвище Людочка не должны обманывать. Это страшный человек, как и все в СИСТЕМЕ. Он же продолжает запугивать Бориса: "Боюсь, что все это может кончиться совсем плохо. Многие судьи считают, что вы виноваты".
И то, что сейчас Борис ушел, его вряд ли спасет. Боюсь, что будут и дальше давить на него. То ли им чего-то от него надо, то ли просто получают удовольствие, издеваясь над человеком.
krugo_svetov
Feb. 14th, 2018 07:48 pm (UTC)

Я не могу вам пока дать разъяснения по поводу характера и мотивов Людвига.

ger0y
Feb. 11th, 2018 10:46 am (UTC)
Даже не знаю, что сказать о художнике. Какой-то мутный он, но кто знает. Может быть, Борису нужно было сдержаться, когда он услышал, что полностью снять обвинение не получится. В смысле, пересилить себя и не убегать так резко. А может, это интуиция ему подсказала правильное решение. Не знаю, что тут правильно, и как бы я себя на его месте повел.
Но удивило еще и то, что девочки называют Бориса совсем некрасивым, а до этого он нравился многим женщинам. Как-то странно, почему здесь так, а до этого было по-другому.
krugo_svetov
Feb. 14th, 2018 07:51 pm (UTC)

Здесь многое более важное обходится без логического обоснования. А что уж говорить о т.н. красоте Бориса. Есть и объяснение - девочки хотыт, чтобы Людвиг поскорее ихбавился от Бориса.

odyly
Feb. 11th, 2018 11:15 am (UTC)
"СИСТЕМА ведь никак не ограничивает ваши действия. Она только «сказала», что вы арестованы, и вы сразу почувствовали себя арестованным".
Эти слова частично справедливы. Конечно, пятно на лбу - не такая уж мелочь, как сказал художник. Тем более что сослуживцы Бориса откуда-то сразу узнали, что означает это пятно. И, к тому же, множество разных людей стали, предлагая помощь, постоянно напоминать Борису о его положении.
Возможно, художник смотрит на все очень максималистски, в силу своей инфантильности не понимая, что одним игнорированием от СИСТЕМЫ не спасешься.
Но, возможно, он прав. Если я правильно поняла, то он намекал, что судьи уверились в вине Бориса из-за того, что он так отчаянно пытается оправдаться и ищет способы уйти от наказания, будто на самом деле в чем-то виноват.
krugo_svetov
Feb. 14th, 2018 07:56 pm (UTC)

Нет судьи решили, что Борис виноват по какой-то другой неведомой нам причине. А может, эта информация ошибочна. У нас пока ни в чем нет уверенности.

timerlan88
Feb. 11th, 2018 12:30 pm (UTC)
Людочка оказался не таким, каким он мне сразу представлялся. Беру назад свои слова насчет его возможной неадекватности. Скорее, это хитрый человек. Винтик системы, как он сам говорит, но винтик по-умному обрабатывающий Бориса.
Со слов художника что получается. Дела Бориса плохи, освободиться от суда он может только временно, но в этом случае новый арест не заставит себя ждать, придется постоянно ходить на поклон к Людочке и его девочкам. И сразу Борису показывают, что такие походы будут для него превращаться в каторгу. Видимо, дают ему понять: выбирай, парень, меньшее из двух зол, иди работать в СИСТЕМУ, только это решит твои проблемы. Вполне вероятно, что в следующей главе Борису так прямо и скажут.
krugo_svetov
Feb. 14th, 2018 07:57 pm (UTC)

И ваша трактовка тоже имеет право на жизнь. Мне нравится, что у каждого свое видение ситуации.

oxana_vesna
Feb. 11th, 2018 01:26 pm (UTC)
Я думаю, что зря Борис отказывается от того, что предложил ему художник. Пусть это способ спастись не навсегда, а на время, но Борис хотя бы передышку получит. Можно будет нормального адвоката поискать и настроиться на то, чтобы хорошо держаться на суде. Но я уверена, Борис еще подумает об этом в спокойной обстановке и примет правильное решение. И даже если нет уверенности, что помощь Людвига сработает, нужно попробовать. А там, глядишь, получится.
krugo_svetov
Feb. 14th, 2018 07:59 pm (UTC)

Борис пока ни от чего не отказывается.

jenitomi
Feb. 11th, 2018 02:22 pm (UTC)
Действительно, какая-то клетка. И, наверное, все безнадежно, раз даже такой умный и опытный человек, как художник Людвиг, не смог подсказать Борису, как из нее выбраться. Он всего лишь подсказывает, как остаться целым и невредимым, находясь внутри этой клетки.
Но тут возникает вопрос: а останется ли Борис целым и невредимым? Ведь его жизнь все равно будет отравлена! Людвиг говорит: "Надо собрать все силы в кулак, и идти вперед. Ни в коем случае не опускать руки и не сдаваться". Хорошо, а дальше-то что? Так и ходить по кругу до конца жизни? От такой унылой перспективы руки сами собой опустятся.
krugo_svetov
Feb. 14th, 2018 08:01 pm (UTC)

А вы не находите, что это похоже на нашу с вами жизнь?

yurbashi83
Feb. 11th, 2018 06:42 pm (UTC)
Очень интересная часть главы. И тут есть, о чем поразмышлять.
Прежде всего, я согласен с Борисом, что в рассуждениях Людвига много противоречий. Например, тезис "Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день идет за них на бой!" плохо совместим с утверждением, что никто не может ограничить нашу свободу, если мы внутренне свободны. А чего же ради тогда на бой идти? Ты же и так свободен!
И разве внутренняя свобода не подразумевает глубокое самоуважение? По-моему, подразумевает. А как Борис сможет сохранить самоуважение, если станет вести себя так, как советует ему Людвиг? Да, свою жизнь он, может быть, и спасет, но самоуважение, скорее всего, потеряет.
Нет, по большому счету, Людвиг ему дело подсказывает. Но к чему рассуждения о внутренней свободе, если человеку предполагается приспособленчество? Не понимаю, откровенно говоря.
krugo_svetov
Feb. 14th, 2018 08:04 pm (UTC)

Автор пытается вскрыть и проанализировать базовые противоречия понятия свободы. К этой теме мы в дальнейшем еще вернемся.

nochnaya_ptaha
Feb. 11th, 2018 08:00 pm (UTC)
Людвиг меня удивил, и удивил с хорошей стороны. Он не стал агитировать Бориса пойти служить в СИСТЕМУ, а предложил нечто совершенно другое. К сожалению, он тоже не знает возможности отделаться от СИСТЕМЫ насовсем. Вероятно, такого варианта просто не существует.
Мне кажется, Борису стоит прислушаться к Людвигу. Да, это не лучший вариант, но что остается? Людвиг доходчиво объяснил Борису, что никто и ничто ему не поможет. Так не погибать же нашему герою, пытаясь пробить лбом бетонную стену.
krugo_svetov
Feb. 14th, 2018 08:05 pm (UTC)

Людвиг лучше видит ситуацию. Но у него тоже окончательного рецепта.

roadleyek
Feb. 12th, 2018 09:18 am (UTC)
"Забыть о сребролюбии – о корысти и алчности".
Ну, это совсем подозрительно, что художник так заговорил. Обычно если тебе нахваливают бескорыстие, то так и знай, что денег попросят. И ведь художник четко говорит, что Борису придется периодически общаться с его знакомыми судьями, чтобы дело не ушло наверх. И во всех случаях будут требоваться деньги, куда ж без этого. Так и будут доить Бориса до конца жизни. Но, что самое досадное, не поймешь, что лучше - всю жизнь деньги носить или плюнуть, пусть уж судят. Это хуже всего, что Борис не знает, каким может быть приговор и какие у него шансы на оправдание.
krugo_svetov
Feb. 14th, 2018 08:08 pm (UTC)

На первый взгляд Людвиг готов проводить подобные операции безвозмездно. Вспомните слова девочек в кабинете Бориса - возмездно не значит за деньги. Надо не забывать эти слова.

saraphze
Feb. 12th, 2018 10:14 am (UTC)
"Людвиг - дитя эпохи и СИСТЕМЫ. Он таков, какой он есть. Это микс обаяния, доброжелательности и крайне отталкивающих качеств".
Соглашусь, он оказался гораздо благородней, чем можно было предположить ранее. Однако то, что он предлагает Борису, сложно назвать приемлемым. И даже сложно назвать просто нормальным.
И та внутренняя свобода, к которой он призывает Бориса... Коротко говоря, мне больше близка точка зрения Бориса. И я вовсе не считаю Бориса поклонником рабской идеологии. А Людвиг... Он сам-то свободен? Я этого не вижу. Только рассуждает о внутренней свободе, а сам состоит в рядах служителей подлой СИСТЕМЫ, жаждущей уничтожить всю человеческую свободу и человеческое достоинство людей.
В общем, чувствую я, что Борис и Людвиг не сойдутся. Это, наверное, плохо для Бориса, но ничего не поделаешь.
krugo_svetov
Feb. 14th, 2018 08:10 pm (UTC)

Похоже, что Людвиг для Бориса пока лучший вариант.

darthputin
Feb. 12th, 2018 04:59 pm (UTC)
Неожиданно зацепила фраза Бориса: "Стать по-настоящему свободным... Приблизиться к идеалу человека будущего коммунистического общества". Людвиг вспоминал Евангелие, я тоже вспомню. Гугл сразу нашел цитату по моему вольному пересказу, соответственно, привожу дословно: "...на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи; итак всё, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают". Коммунистический идеал человека был вовсе не плох и даже походил на христианский, только в жизни всё слишком часто оказывалось далеко от этого идеала.
Почему? На этот вопрос Борис, сам не замечая того, тоже даёт ответ: "Перестать бояться... В нашем обществе это несбыточная мечта. Или удел героев". Пока есть произвол бюрократии и разнообразные неподконтрольные обществу силовые органы (что вы, как я понимаю, и обобщили в образе СИСТЕМЫ), никакое свободное общество построить невозможно, вне зависимости от того, что понимается под этой свободой - индивидуалистический идеал, о котором говорит художник, или социалистический идеал, в который верит Борис. Собственно говоря, поэтому и демократическая постсоветская Россия в полной мере унаследовала пороки СССР.
И, наверно, прав художник, что сдвига не произойдёт, пока сами люди не научатся быть свободными. Правда, в случае Бориса даже обретение внутренней свободы станет чем-то вроде внутренней эмиграции. Но по мере роста количества освободившихся людей СИСТЕМА будет вынуждена уменьшать свои аппетиты (что мы видим уже на примере многих стран Европы), и, возможно, в отдаленной перспективе это позволит вообще избавиться от неё.
krugo_svetov
Feb. 14th, 2018 08:18 pm (UTC)

Все дело в том, что СИСТЕМА, видимо, существовала во все времена и во всех цивилизациях. Это проблема человека и общества. Здесь нет простого разрешения проблемы. Индивидуализм, также как и коллективизм, не дают прямого  разрешения проблемы. Не подумайте, что автор даст свой рецепт - рецепта не будет. Но понимание проблемы и ее признание - это путь к ее решению.

ninafk
Feb. 12th, 2018 06:13 pm (UTC)
"И если судьи выдвинули против вас обвинение, это означает только одно – все они твердо убеждены в том, что обвиняемый действительно виновен".
А не хотят ли эти высокочтимые судьи сказать, в чем виновен? Подозреваю, что мы так и не услышим ответа на этот вопрос. Вот и Людвиг тоже не знает, в чем конкретно обвиняют Бориса. Он говорит, что испугался за Бориса, когда узнал о его деле, но суть обвинения ему, как я понимаю, не известна.
И что же получается? Дело на человека завели, сделали вывод, что он виновен, а в чем конкретно виновен, упорно не говорят. Виновен, потому что судьям кажется так - вот что получается.
Но в такой ситуации, наверное, Борису ничего не остается, кроме как последовать советам бывалого Людвига. Художник явно к нему расположен, наверняка подсказал бы другой выход из ситуации, если бы он имелся.
krugo_svetov
Feb. 14th, 2018 08:23 pm (UTC)

Да, вы констатировали то, что выяснилось из встреч героя с другими персонажами. Найдет ли он выход и есть ли выход?

goodsmoker
Feb. 12th, 2018 07:13 pm (UTC)
В начале главы художник рассказывал, что еще его дед и отец были судебными живописцами, но он явно человек не из мира СИСТЕМЫ. Он работает на параллельный мир, много знает о нем, но ухитряется гулять между мирами или, как минимум, стоять на границе. Подозреваю, что и Борису он предлагает такой же выход.
Если рассматривать его слова в этом ключе, то, по сути, он говорит, что научит Бориса общаться с судьями, чтобы они поверили, что он уже стал частью СИСТЕМЫ. Он завел философский разговор о свободе, чтобы Борис понял, что, прикидываясь человеком, которого уже поглотил параллельный мир, можно запросто стать таким на самом деле, а сохранение личности потребует работы над собой. Он предупреждает Бориса, что судей высшей инстанции не обманешь, но к встрече с ними и не нужно стремиться.
Борис пока не понял настоящего смысла того, что ему предложили. К тому же сложно сказать, устроит ли его положение человека между мирами. Но в его ситуации это наверняка не самый плохой способ уцелеть.
krugo_svetov
Feb. 14th, 2018 08:26 pm (UTC)

Вы правы, Борис пока не понял смысла сказанного. И нам неясно, примет ли он предложение Людвига о сотрудничестве. И что Людвиг попросит за сотрудничество.

djylija
Feb. 12th, 2018 08:45 pm (UTC)
Да, Людвиг весьма не глуп. И хотя называет себя винтиком СИСТЕМЫ, мыслит достаточно здраво и свободно.
Но главное - чувствуется, что он искренне желает Борису помочь. Не таким способом, как хотелось бы самому Борису, но, наверное, единственным надежным. Тем способом, который гарантирует, что Борис останется жив и не угодит в тюрьму, хотя и не сможет отвязаться от ненавистной СИСТЕМЫ раз и навсегда.
Наверное, благоразумно было бы принять помощь Людвига. Я бы на месте Бориса так и сделала. Но подозреваю, что Борис не согласится. Потому что просто не сможет жить в "подвешенном" состоянии. И смириться с несправедливостью по отношению к себе он тоже не сможет. Ему нужно, чтобы его официально признали невиновным, то есть чтобы все было по-честному и по справедливости.
krugo_svetov
Feb. 14th, 2018 08:30 pm (UTC)

Давайте поймем наконец, что мы с вами всегда виноваты перед СИСТЕМОЙ уже самим фактом нашего существования. "Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать" - помните эти слова?

Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
( 34 comments — Leave a comment )

Profile

юзерпик1
krugo_svetov
krugo_svetov

Latest Month

December 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow